Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

— Сколько?

— Точно не знаю.

— Как ты можешь не знать?

— Я не бухгалтер!

— Но ты продаёшь мне объект.

Я сделал шаг к нему. Рудек поднял руки.

— Не сердись. Долги не обязательно выплачивать сразу.

— А когда?

— Когда потребуют.

— Кто потребует?

— Казначейство, гильдия, поставщики, рабочие, кредиторы…

— Кто ещё?

Рудек задумался.

— Может быть, призраки.

— Призраки не могут требовать деньги.

— В подземельях никогда нельзя быть уверенным.

Я посмотрел на него. Он улыбался.

Я тоже улыбнулся.

Потом ударил его кулаком в плечо. Рудек пошатнулся, но устоял.

— Это за призраков?

— За мелкий шрифт.

— Ты его читал!

Мы двинулись дальше. На следующий день я впервые увидел приложение к договору. Оно состояло из девятнадцати страниц. На первой было перечислено имущество подземелья. На второй — работники и существа, которых покупатель обязан содержать. На третьей — список налогов. На четвёртой — штрафы. На пятой — претензии Гильдии героев. На шестой — долг перед кузнецом. На седьмой — долг перед аптекарем. На восьмой — долг перед вдовой бывшего смотрителя. На девятой — долг перед банком. На десятой — неизвестный долг, обозначенный просто как «обязательство перед нижним владельцем».

На одиннадцатой странице начинались приложения к приложениям. Я дочитал до третьей страницы и понял, что серебряная монета была не покупкой. Это была плата за право войти в неприятности. Но отступать было поздно. Договор уже принял мою подпись. А магическая печать, как выяснилось позже, принимала не только подписи.

Она принимала всё имущество, все обязательства и все долги покупателя.

В тот вечер я ещё не знал, что вместе с подземельем приобрёл:

девять лет неоплаченных налогов;невыплаченные жалованья монстрам;штрафы за нарушение правил безопасности;долги перед Гильдией героев;обязательства по старым контрактам;и одну очень древнюю задолженность, о которой не помнил даже тот, кто её выставил.

Я думал, что покупаю развалившуюся шахту. На самом деле шахта покупала меня.

И это, как выяснилось позднее, было только первой неприятностью.

К подземелью мы прибыли на третий день после того, как я стал его владельцем.

Слово «владелец» всё ещё звучало непривычно. Оно предполагало наличие крыши над головой, забора, ключей и хотя бы какого-нибудь имущества, которое можно было бы предъявить соседям. У меня имелся только договор, старая карта и право распоряжаться объектом, расположенным в двух днях пути от ближайшей приличной дороги.

Рудек называл это наследством.

Я считал наследство тем, что достаётся человеку после смерти родственников. Здесь родственники отсутствовали, а сам объект, судя по всему, был вполне способен пережить любого из нас.

Всю последнюю милю дорога шла вверх, по каменистому склону. Лошади то и дело спотыкались, повозка скрипела, а снег, выпавший ночью, скрывал ямы и корни. Рудек ехал впереди и время от времени показывал направление рукой, хотя нужды в этом не было: дорога была настолько плохой, что ошибиться можно было только в одну сторону — в овраг.

Когда между деревьями показалась каменная арка, он остановил лошадь.

— Вот и приехали, — сказал он.

Я поднял голову.

Вход в подземелье находился в склоне холма и выглядел так, словно его строили люди, которые не особенно рассчитывали на возвращение домой. Над аркой сохранились остатки каменной надписи. От букв остались лишь глубокие борозды, покрытые мхом и инеем. В одном месте камень раскололся, и верхняя часть надписи провалилась внутрь стены.

Снизу можно было разобрать только:

ПОДЗЕМЕЛЬЕ ЧЁРНОГО КЛЫКА

Последнее слово выглядело особенно ненадёжно. Средняя буква отсутствовала, а две крайние держались на честном слове.

По обе стороны от входа возвышались деревянные сторожевые башни. Обе накренились к центру, будто устали стоять и решили поддержать друг друга. На левой висел колокол без языка. На правой болтался флаг — когда-то красный, теперь неопределённого серо-бурого цвета.

Перед воротами стояла будка.

Вернее, её половина.

Вторая половина находилась в канаве, среди репейника и старых костей. Внутри уцелевшей части виднелись стол, табурет и несколько табличек, прибитых к стене. Одна из них гласила:

ПОСЕТИТЕЛЯМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН.

Ниже кто-то приписал:

РАБОТНИКАМ ТОЖЕ.

Ещё ниже тем же почерком:

ПОТОМУ ЧТО ДВЕРЬ ЗАКЛИНИЛО.

Рудек спрыгнул с лошади и принялся отпирать ворота.

— Они заперты? — спросил я.

— Иногда. Сейчас выясним.

Он долго возился с замком. Ключ вошёл не с первого раза, потом застрял, потом повернулся вместе с замочной скважиной. Рудек навалился плечом на створку.

Дерево жалобно застонало.

— Не ломай, — сказал я.

— Я не ломаю. Это часть процесса открывания.

— В армии за такое назначали ответственным за осадные работы.

— Потому что там не было хороших замков.

После третьей попытки створка распахнулась сама. Рудек едва не упал внутрь, а на нас вылетело облако пыли. Лошади захрапели и попятились.

Из глубины подземелья потянуло холодом, сыростью и чем-то сладковатым, напоминающим запах старых яблок, забытых в подвале.

Я оглядел вход.

— Здесь давно кто-нибудь убирал?

Рудек поправил плащ.

— Зависит от того, что именно ты называешь уборкой.

Я спешился и привязал лошадь к столбу. Столб тут же накренился, но выдержал.

— Где персонал?

— Внутри.

— Все?

— Те, кто ещё не ушёл.

Рудек посмотрел на вход.

— Фиска должен нас встретить.

— Кто такой Фиска?

— Гоблин.

— Работник?

— Бухгалтер.

— В подземелье есть бухгалтер?

— Теперь есть.

Рудек снова посмотрел на тёмный проход.

— Правда, иногда считает не то.

— Что именно?

— В основном свои деньги.

Мы вошли внутрь.

Первый зал был просторным, но производил впечатление тесного. Низкий потолок давил сверху, стены сходились к проходам, а балки казались слишком тонкими для камня, который они подпирали. На полу лежал слой песка, обломков и высохшей глины. Вдоль стен тянулись желоба для воды, заполненные листьями, костями и тем, что на первый взгляд можно было принять за куски старой кожи.

Впереди горели факелы.

Точнее, один факел горел, два тлели, а четвёртый лежал на полу и медленно поджигал солому.

Рудек наступил на солому сапогом.

— Здесь безопасно, — сказал он.

Я посмотрел на тлеющий факел.

— С чего ты это взял?

— Я ещё стою.

У входа нас встретил гоблин.

Он оказался ниже моего пояса, худым, зеленовато-серым и очень чистым для существа, живущего в таком месте. Его одежда состояла из коричневого жилета, рубашки с высоким воротником и коротких штанов. Жилет был расшит карманами, а из каждого кармана выглядывали перья,