Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

— Вольф, — сказал полковник. — Мы потеряли холм.

— Да.

— И обоз.

— Не весь.

— И три четверти армии! - он мрачнел с каждым словом.

— Не три четверти.

— Не спорьте со мной!

— Я исправляю цифры.

Полковник покраснел.

— Вы должны были обеспечить армию припасами.

— Я обеспечил.

— У нас закончились стрелы!

— Стрелы закупили. Их не доставили.

— Кто отвечает за доставку?!

Я с миг помолчал, а потом ответил:

— Вы.

Повисла пауза.

Адъютант перестал сушить перчатку.

— Я отвечаю за корпус, — медленно сказал Хайлер.

— А корпус отвечает за снабжение.

— Снабжение отвечает за обоз.

— Обоз отвечает за лошадей.

— Вольф!

— Вы спросили, - я пожал плечами.

Полковник поднялся.

— Я могу отдать вас под трибунал.

— За то, что вывел обоз и людей из окружения?

— За неподчинение!

— Вы приказали удерживать холм.

— Я командир!

— Вы приказали это до того, как ушли в подвал.

Полковник замолчал. Снаружи кто-то громко закашлялся. В мельнице пахло дымом, сырой мукой и кровью. Я смотрел на Хайлера и вдруг понял, что больше не злюсь. Злость требует сил. У меня их не осталось.

— Мы проиграли, господин полковник, — сказал я. — Не из-за одного приказа. И не из-за одного человека. Просто у нас не было ни еды, ни стрел, ни нормальных карт, ни времени. А у противника всё это было.

— Война ещё не закончена.

— Для нас закончена.

Он отвёл взгляд.

Это был конец моего последнего похода. Только тогда я ещё этого не знал.

Армия распалась за три дня.

Не исчезла — именно распалась. Люди продолжали идти, офицеры продолжали отдавать приказы, знамёна всё ещё несли впереди, но прежнего войска уже не существовало.

Часть солдат ушла на запад, к крепости Брайн. Другие разбрелись по деревням. Кто-то присоединился к местным отрядам, кто-то снял форму и стал обычным крестьянином. Некоторые просто исчезли.

Обоз шёл на север.

Я не помнил, кто назначил меня старшим. Наверное, никто. В какой-то момент люди начали спрашивать у меня, куда двигаться, кому выдавать еду и сколько часов можно спать. Я отвечал, потому что больше было некому.

На четвёртый день мы добрались до пограничного города Вальдек.

Там нас встретил гарнизонный комендант, который долго смотрел на наши потрёпанные знамёна, а потом спросил:

— Где остальные? Где армия?

— Осталась южнее.

— Насколько южнее?

— Примерно на сто миль.

— А противник?

— Примерно на девяносто.

Комендант не нашёлся, что ответить. Нам выделили старые казармы. Раненых отправили в лазарет, лошадей — в конюшни, а меня вызвали в штаб. Там уже сидели трое чиновников. Один из них держал моё личное дело. Другой листал ведомость. Третий смотрел в окно и делал вид, что происходящее его не касается.

— Господин Вольф, — сказал первый. — Вы квартирмейстер второго разряда?

— Был им.

— Временно исполняли обязанности старшего квартирмейстера?

— Было дело.

Чиновник поднял глаза.

— Прошу отвечать серьёзно.

— Я серьёзен, как никогда.

Второй чиновник перевернул страницу.

— В рапорте полковника Хайлера указано, что вы самовольно оставили Высокую Могилу, бросили часть имущества и нарушили порядок снабжения.

— В рапорте полковника Хайлера также указано, что он лично руководил обороной холма?

— Это не имеет отношения к делу.

— Имеет, если мы обсуждаем достоверность документа.

Первый чиновник вздохнул.

— Господин Вольф, сейчас не время выяснять, кто виноват.

— Это хорошее время, - настаивал я. - Пока виноватый не успел написать второй рапорт.

Третий чиновник у окна тихо хмыкнул.

Первый бросил на него раздражённый взгляд.

— В любом случае армия понесла тяжёлые потери. Ваша служба будет проверена. До завершения проверки вы отстраняетесь от должности. Жалованье за последние два месяца будет выплачено после уточнения финансовых ведомостей.

— Конечно... Разумеется...

— Возражения есть?

— Только одно. Обычно человека отстраняют за ошибки. Я хотел бы знать, какие именно совершил я.

Чиновник посмотрел на бумаги.

— Вы не обеспечили своевременную доставку запасов.

— Запасы были на месте.

— Но не там, где требовались.

— Это и называется доставкой. Её сорвал полковник Хайлер, направив обоз по южной дороге!

— Полковник утверждает, что следовал вашему совету.

— Тогда он врёт.

Чиновник закрыл дело.

— Свободны, господин Вольф.

Я встал. У двери он добавил:

— И постарайтесь не покидать город.

— Почему?

— В случае необходимости вас могут вызвать для дачи показаний. Иначе это будет расценено, как бегство.

Чиновник впервые улыбнулся.

Я вышел. На улице шёл снег.

Вальдек был неприятным городом. Слишком узким, чтобы развернуть телегу, и слишком богатым, чтобы признать себя бедным. Здесь продавали горячее вино, оружие, шерстяные плащи и слухи. Последние стоили дешевле всего и пользовались наибольшим спросом.

К вечеру уже говорили, что наша армия разбита из-за предательства. К утру появились подробности: будто я продал врагу карту, отравил колодцы и лично поджёг обоз.

О том, что я спас часть обозников и вывел из окружения лекарские телеги, никто не упоминал. Хорошие новости плохо продаются.

Через неделю меня вызвали снова.

Проверка завершилась.

Меня признали виновным в:

нерациональном использовании транспорта;несвоевременном уведомлении командования;самовольной корректировке маршрута;утрате имущества;создании паники среди личного состава.

Последний пункт особенно понравился.

Я действительно создавал панику. В основном у тех, кто отвечал за снабжение.

В качестве наказания меня лишили должности, двух месяцев жалованья и права занимать государственные должности в течение пяти лет.

Пять лет — немалый срок. Но после первой кружки дешёвого пива я решил, что это, возможно, лучшая новость за последние месяцы. Я покинул армию с одним мешком вещей, коротким мечом и семью серебряными монетами.

Через две недели у меня осталось шесть.

Ещё через месяц — четыре.

На третьем месяце я уже считал медные монеты, прежде чем позволить себе суп.

Война закончилась официально, но мир оказался не таким уж мирным. На дорогах появились бывшие солдаты, которые не хотели становиться крестьянами. В городах выросли цены. Купцы нанимали охрану, трактиры — вышибал, а дворяне — людей, готовых не задавать лишних вопросов.

Я задавал.

Поэтому долго без работы не задерживался. Вначале я нанялся управляющим на склад к купцу Эберту. Через девять дней уволился, когда обнаружил, что его кладовщик продавал половину муки на сторону.

— Вы