Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов

Такой же фартук красовался на другой женщине-мастере, крашеной блондинке. Она нервно хлопала глазами с наращёнными ресницами, стоя возле большого зеркала рядом с креслом, в котором сидел наполовину постриженный паренёк лет двадцати. И пусть он был ровесником крикуну, однако парень стыдливо смотрел в пол, стараясь не привлекать к себе внимания здоровяка.

А тот продолжал вопить, стиснув пальцы в пудовые кулаки:

— Не так я хотел, идиотка тупая! Уши, млять, помой! Я за эту херню платить не буду! Поняла, дрянь⁈

Он с перекошенной наигранной яростью физиономией замахнулся рукой. И шатенка с писком отшатнулась, вжав голову в плечи. Из её глаз брызнули слёзы, а с задетого ею кресла упала расчёска с круглой ручкой и покатилась по линолеуму к моим ногам.

И только сейчас блондинка-мастер заметила меня.

— Вы! — ахнула она, вытаращив глаза так, словно увидела Господа Бога, хотя прежде мы с ней не встречались.

— Вы! — вторила ей шатенка, уставившись на меня блестящими от слёз глазами с каким-то странным выражением на лице, будто она ещё не определилась — радоваться ей моему приходу или горевать.

— Ры-ы! — с утробным рыком повернулся ко мне здоровяк, угрожающе разведя руки, дабы казаться ещё больше и злее.

Я скользнул по нему осуждающим взглядом и проговорил, укоризненно покачав указательным пальцем:

— Разве можно так кричать на женщину ради того, чтобы сэкономить немного денег? А, дружочек? Тебя отменно постригли, а ты руками размахиваешь, слюной заплевал все зеркала. Чего ты пыхтишь как кабан, насаженный на кол? Ещё не узнал мой светлый лик? Так я тебе помогу. Игнатий Николаевич Зверев собственной персоной, почти сильнейший маг столицы и обозримых окрестностей.

Здоровяк мгновенно поменялся в лице. Побледнел, судорожно сглотнул и затрясся, мигом сгорбившись, как побитый пёс. Растянул губы в жалобной улыбочке, захлопал зенками и стал бегать затравленным взглядом по сторонам, будто искал как бы незаметно свинтить отсюда.

Он вздрогнул всем телом, когда дверь за моей спиной открылась, звякнув колокольчиком.

Позади меня раздался насмешливый мужской голос:

— Случайно услышал ваши последние слова, сударь, проходя мимо. И стало интересно посмотреть, кто здесь такой почти сильнейший маг столицы.

— И обозримых окрестностей, — добавил я, медленно оборачиваясь.

Передо мной стоял высокий молодой щёголь с крысиными усиками и надменной усмешкой. Но стоило ему увидеть моё лицо, как усмешка мгновенно сползла с его физиономии, превратившись в виноватую улыбочку, пропитанную страхом.

— Игнатий Николаевич! — хрипло выпалил он, нервно дёрнув щекой. — Рад видеть вас! К сожалению, я спешу. Всего вам доброго!

Щёголь выскочил вон с такой скоростью, что чуть ботинки не потерял.

А я обернулся к здоровяку.

Тот уже сообразил, что делать, и отчаянно залопотал, умоляюще глядя на шатенку:

— Прошу прощения! Вы все сделали правильно! Я так и говорил! Простите, забыл совсем! У меня скоро экзамен, вот и думаю постоянно о нём! А стрижка замечательная, отменная! Лучшая, клянусь душой! Вот возьмите… возьмите…

Он судорожно сунул руку в карман джинсов, вытащил смятые деньги и торопливо положил их на стол, а потом выпалил, снимая часы с руки:

— Вот ещё… вот. Тоже возьмите! Потрясающая стрижка! А теперь мне надо идти! Меня ждут… дети ждут мои, трое их у меня, и мать больная…

Здоровяк опустил голову и рванул в мою сторону, надеясь поскорее выйти из барбершопа.

Я вопросительно посмотрел на слабо заулыбавшуюся шатенку. Та кивнула, кокетливо поправив локон, упавший на глаза. И тогда я отошёл в сторону, пропуская здоровяка. Тот пулей выскочил на улицу и унёсся прочь.

— У нас часто такое бывает, — чуть ли не с улыбкой проговорила шатенка, торопливо смахнув с щёк слезы. — В последнее время люди совсем чумными стали.

— Ох, ты даже не знаешь, насколько права, — подмигнул я ей. — Пострижёшь?

— Конечно, конечно, присаживайтесь! Для меня это большая честь! И спасибо вам. Вы появились так вовремя! Не знаю, как и благодарить вас! — протараторила она, глядя на меня с искренним восторгом.

— Да, вы так помогли нам! — жарко вставила блондинка, украдкой посмотрела на себя в зеркало и поспешно поправила волосы, покусывая губы. — Меня, кстати, Мариной зовут.

— А я Макс, — на кой-то хрен ляпнул юнец в кресле, глядя на меня горящими зенками, словно увидел кумира.

Шатенка усадила меня в кресло и принялась колдовать над моими волосами, спросив:

— Игнатий Николаевич, вы готовитесь к свадьбе внука?

— Ага, — ответил я, смекнув, что она узнала о ней из газеты.

Женщина тут же оживлённо принялась восторгаться тем, какой красивой парой будут Павел и Жанна. И попутно она будто специально пыталась задеть меня своей пышной грудью. Да ещё частенько наклонялась, чтобы её волосы падали мне на плечи.

Нос то и дело ловил сладкий, манящий запах, идущий от женщины. А мой взгляд то и дело косился на блондинку, хмурящуюся всё больше и больше. Казалось, она больше наблюдает за нами, чем за тем, что делает с волосами Макса.

Впрочем, он сам особо не глядел в зеркало, а больше посматривал на меня, усиленно кусая губы, словно прикидывал, как бы ему половчее свести знакомство с господином Зверевым.

— Подожди, сейчас вернусь! — вдруг резко бросила ему блондинка и двинулась к межкомнатной двери, виляя задом. Да так усиленно, что мне стало боязно за целостность её позвоночника.

Шатенка заметила, куда я бросил взгляд, и тут же горячо прошептала мне в ухо, метнув взор на закрывшуюся за блондинкой дверь:

— В туалет, наверное, опять пошла. У неё есть некоторые проблемы… хм… Да и вообще она проблемная, все мужики её бросают. Стерва, одним словом. А вы мне, Игнатий Николаевич, ведь так и не позвонили, хотя номер телефона взяли.

Она выпрямилась и с наигранно печальной улыбкой слегка стукнула меня расчёской по плечу.

— Тот аппарат, где был номер твоего телефона, погиб смертью храбрых. А потом как-то всё завертелось, закрутилось…

— Да, я много читала о ваших подвигах. Вы такой молодец. Настоящий мужчина! — с придыханием сказала женщина, прижав руки к груди.

— Ага! — поддакнул наполовину постриженный Макс, расслышавший её слова, а потом он повернул голову на скрип открывшейся межкомнатной двери.

На пороге показалась улыбающаяся блондинка в барберском переднике