Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Но вполне возможно, она не нуждается в нас, Белла. Уехала с чужим мужчиной и счастлива, наплевав на семью. А ты тут слезы льешь и себя накручиваешь. Тебе же волноваться нельзя, — выдыхаю в маленькое ушко. Утираю тыльной стороной ладони все слезки. — Посмотри на меня, — прошу жену. И когда она поднимает глаза, целую быстро. — Нам нужно назначить день свадьбы и пригласить твою маму, Ясмину и Багратовну, — отвлекаю свою девочку от горьких раздумий.

— Как тебе удобно Мурад, — кивает она поспешно. Ясен пень, все мысли Беллы сейчас только о Гуле. — Она же сможет приехать к нам с мамой и бабушкой?

Косяк. Только распущенной девицы мне не хватает на собственной свадьбе.

— Может, — отвечаю уклончиво. — Но ты обещала мне не впрягаться в эту историю. Если твои мама и бабушка сочтут нужным привезти к нам твою старшую сестру, мы примем ее. Но инициатива должна исходить от них. Мы никого за руки тянуть не будем. Высылать особые приглашения тоже.

— А эти дети в фонде? — неожиданно вскидывается Белла. — Ты же им по собственной воле помогаешь.

— Да, — соглашаюсь я. — Но вначале было слово. Их родители обошли не один кабинет, надеясь найти помощь и участие.

— А ты?

— Сначала просто помогал, когда приходили лично ко мне. Потом, когда количество подопечных перевалило за десяток, основал фонд и нанял управляющую. Кстати, надо вас познакомить. Ты ей сказала, что ты — моя жена?

— Нет. А надо было? — испуганно вздрагивает Белла.

— Больше доверия. Бородинская — дама щепетильная и честная. Завтра с утра съездим к ней. А заодно и в ЗАГС завернем. Может, нас сразу распишут, а свадьбу закатим, когда твои приедут...

— Да им только скажи, они завтра все дела бросят и примчатся первым же поездом, — печально улыбается мне Белла.

— Зачем поездом? — поднимаю бровь. — Самолет за ними вышлю. И подумай о церемонии и платье. Сейчас это важнее. А по поводу твоей сестры... Будем решать проблемы по мере их поступления.

В доме тихо. В полумраке мраморная лестница кажется огромной белой змеей, а стоящие в кадках пальмы отбрасывают странные причудливые тени. Вздрагиваю от вязкой темноты. И тут же мне на плечи ложатся руки мужа. Согревают, помогая снять пальто. Мурад стоит почти вплотную. Я даже чувствую тепло его тела и жаркое дыхание.

— Белла, — хрипло шепчет муж, украдкой целуя меня куда-то в шею. Вздрагиваю.

Теперь уже от накативших эмоций. Сейчас бы пройти прямо в спальню. Очутиться в несильном захвате Хафизова и до утра забыть о семейных проблемах.

«Гуля, как ты могла?» — мысленно хватаюсь за голову. И где теперь искать сестру? Куда ей написать? Хоть Мурад запретил, но я должна попытаться. Зная Гулин характер, уверена — она точно о помощи не попросит.

В холле пусто. Только мы и охрана. Кажется, все домочадцы спят или разбрелись по комнатам. Запоздало включается яркий свет, от которого рябит в глазах. Как же! Хозяин приехал!

— Выключите, — недовольно морщится Мурад. — Ты сильно устала? — наклонившись, гладит по спине.

— Нет, — мотаю я головой.

— Пойдем, — слегка касаясь, целует в висок. — Мне нужна твоя помощь, — и, взяв меня за руку, ведет в наши апартаменты.

— Хорошо, — киваю я. И хоть день был долгим и муторным, послушно иду за мужем.

Хотя чем я ему могу помочь? Толку с меня...

«С платежами в благотворительный фонд ты разобралась. Наверное, Мурад хочет поручить тебе еще какую-то задачу», — просыпается здравый смысл. Но мне сейчас больше хочется вместе с мужем завалиться в постель и...

Но раз у него другие планы, я не смею настаивать. Хорошо, Мурад согласился помочь Гуле. Надо потихоньку написать ей сообщение в ВКонтакте или в инсте.

«А для начала хорошо бы узнать местный адрес», — усмехаюсь мысленно. И вместе с Мурадом захожу в его кабинет, где по столу раскиданы разные документы.

— Дурака никаким лекарством не вылечишь, — цедит он глухо и недовольно. И просит меня. — Белла, не могу найти одну фамильную реликвию. Сейчас достану все коробки из сейфа, и вместе осмотрим каждую. Заодно расскажу тебе о наших драгоценностях. Они все с историей. И я, как глава рода, отвечаю за их сохранность.

— А я думала, ты попросишь собрать бумаги, — киваю на беспорядочно раскиданные договоры.

— Это я сам. Все равно каждую страницу нужно проверить. Моих братьев нужно контролировать. Наверняка напортачили. Им кажется, что все эти документы, — Мурад обводит стол широким жестом, — всего лишь бумажки. А каждая из них на моем столе стоит миллионы. Ляжешь спать, я засяду за работу, — вздыхает он тяжко и добавляет чуть мягче. — Лучше бы сам подписал, конечно! Но эти бараны меня сегодня достали. А я не сдержался. И с тобой погулять хотелось, — признается Мурад, оглаживая затылок. Мне хочется кинуться к нему. Обнять и шептать слова любви.

«Глупости это все», — одергиваю саму себя. — Мурад взрослый человек, и мне нужно научиться быть собранной и серьезной», — думаю я, наблюдая, как муж открывает сейф и достает из него пластмассовый ящик, сплошь уставленный маленькими коробочками.

— Но сначала мы найдем кольцо. Прежде чем объявлять о пропаже и напрягать безопасников, хочу лично убедиться, — вздыхает Мурад, ставя ящик на стол.

— А что мы ищем? — спрашиваю обалдело. Изумленно оглядываю бархатные коробочки, составленные одна на другую. Есть новые, но в основном потертые от времени.

— Сейчас покажу, — кивает муж и, открыв в телефоне галерею, безошибочно тыкает пальцем в фотку. — Вот оно. Гляди, — кивает Мурад на снимок.

Изумленно таращусь на старинный перстень с бриллиантами, изумрудами и рубинами. Выглядит богато, но чересчур напыщенно. Я бы такой носить точно не смогла. Украдкой кошусь на подарок мужа. Аметист, небольшие бриллиантики. Очень красиво.

— Так вот же оно, — открываю первую попавшуюся коробочку и нахожу лежащую там реликвию и еще какие-то серьги.

— А ты везучая, Белла, — целует меня в губы муж и, достав кольцо из чужой коробки, вертит его в руках. — По нашей семейной традиции я обязан надеть его тебе на палец в день свадьбы. Дай руку. Примерим, как подойдет.

В