Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

Оглядываюсь на мужа. Он мне сейчас точно не помощник. С кем-то говорит по телефону, изредка роняя короткие тихие фразы. Отсюда не разобрать. Лицо Мурада постепенно каменеет от плохих новостей, а брови грозно сходятся к переносице.

Наскоро выбираю пуховик, затем сапоги.

— Мурад, посмотреть не хочешь? — спрашиваю робко.

— Покажи, — словно отряхивается от мрачных мыслей Хафизов. — Красивый пуховик, — кивает на мою обновку. — Но почему один, Белла? Выбери еще другой, покороче. С брюками будет отлично.

— Ты видел, сколько они стоят? — подойдя поближе к мужу, шепчу негодующе. — Целое состояние.

— Я догадываюсь, — нехотя улыбается Мурад и делает знак стоящему рядом менеджеру. — Белый пуховик нам покажите и к нему — такие же сапоги.

«Почти долг моего отца потратили за сегодня», — отмечаю про себя печально, когда муж наскоро прикладывает карту к терминалу. Потом берет пакеты и ведет меня к выходу.

— До свидания, — роняет на ходу.

И только сев в машину, позволяет себе расслабиться хоть немного. Трет лицо, стараясь справиться с раздражением. И затем обращается ко мне нарочито спокойно.

— Белла, сейчас звонил мой доверенный человек из Ачгори. Ко мне за помощью обратился Ринат. Твоя сестра сбежала из дома с каким-то левым мужиком.

— Ой, мамочки! — зажимаю рот рукой. — Ты поможешь ему? Лучше ей! — выдыхаю, набравшись смелости.

— Нет. Я отказал Ринату. Но и твоей сестре помогать не собираюсь, — Мурад чуть сильнее сжимает мою руку. — Это неприемлемо, Белла, — в голосе мужа появляются стальные требовательные нотки. — Твоя сестра повела себя недопустимо. Я запрещаю тебе видеться с ней, помогать каким бы то ни было способом.

Гуля моя! Гуля! Смелая и любимая сестричка. Как же ты смогла решиться и удрать от Равиля?

— Почему? — выдыхаю еле слышно. — Я тоже ушла с тобой. И наш брак одобрили старейшины. Так почему же с Гулей...

Не успеваю договорить, как Мурад раздраженно перебивает меня.

— Не упоминай о ней, — морщится неприязненно. — Эта глупая женщина опозорила всех нас. Связалась с буддистом...

Мурад

— Я не могу отказаться от Гули‚ — сцепив тонкие пальчики, шепчет еле слышно Белла. И хоть в глазах жены стоят слезы, но в голосе чувствуется решимость.

Маленький храбрый солдатик!

Машина несется на полном ходу к нам в деревню. На больших скоростях гудит по асфальту самая дорогая резина. Ее сменят в ближайшее время, но сейчас этот дурацкий шум мне на руку. Можно тихонько разговаривать с Беллой. Ни водитель, ни Аслан, мой личный телохранитель, сидящий впереди, ничего не услышат.

— А я не могу позволить себе потерять репутацию, — огрызаюсь тихо. — Пойми, Белла. Это самое дорогое, что у нас есть. Наше незапятнанное скандалами имя. Наш личный бренд...

— Дороже семьи? — жена поднимает на меня полные слез глаза. — Ты бы отказался от Наиля или Тимура?

«Нет, блэд, ни за что. Даже подумать в эту сторону не смог, когда припекло», — усмехаюсь мысленно. У нас Наина недавно попала в скандал. Под прикрытием она ездила в клуб танцевать! Белый парик, кожаные шорты. Харрам! И знали все, кроме меня. Даже Сарматовы были в курсе и молчали. Потом с Джо расплачиваться пришлось. А с Марком Наиль сам уладил.

— Тогда почему ты от меня требуешь иного? — решительно заявляет Белла, воспользовавшись моим молчанием. А в глазах аж молнии проскальзывают.

Хорошая девочка. Смелая. За своих — горой. Надеюсь, и мне найдется место в этом списке.

— Ты не так поняла, — вздыхаю я. — Естественно, для меня нет ничего дороже моей семьи. И ты — ее главная часть. Но твои родители отказались от Гули. Просто вычеркнули ее из жизни. И как теперь быть? Помочь ей — оказать неуважение Розе Багратовне или твоей маме...

— Я не верю, — мотает головой Белла. — Они не могли...

— Позвони матери, спроси, — пожимаю я плечами. — Твоя сестра — отрезанный ломоть, насколько мне известно... Да и кто потерпит подобные выходки. Это за гранью, Белла. Публичный позор для семьи. Тут еще о Ясмине надо подумать. Кто возьмет девочку замуж, если не отсечь раковую опухоль?

— Я им завтра позвоню. Сегодня уже поздно, — печально вздыхает Белла.

Всхлипывает украдкой и задумчиво смотрит куда-то в одну точку. Я знаю эту полную отрешенность: на душе кошки скребут, и нет ни одной мысли в голове. Но и помочь Белле сейчас я точно не могу. Не имею права. У старейшин ко мне и так полно претензий. Откупаюсь, помогаю по мере сил. И стараюсь лишний раз не отсвечивать. Так и ходим кругами, как Ходжа Насреддин. Или ишак, или падишах.

— Не бери в голову, любовь моя, — шепчу, обнимая жену. За талию притягиваю к себе. Осторожно целую в висок. Белла, маленькая нежная кошечка, кладет голову мне на грудь и, прижавшись, затихает. Лишь вздыхает порывисто и печально.

Сейчас решается многое. В маленькой темной головке, в моей башке, в нашей жизни. Тут как на перепутье. Вправо пойдешь — голову свернешь, влево — с ума сойдешь. А я и так уже свихнулся. Но одно знаю точно. Не хочу терять Беллу.

Задумавшись‚ перебираю в пальцах темные шелковистые волосы и неожиданно выдыхаю.

— Хорошо, Белла. Я помогу Гуле...

Жена радостно подскакивает и смотрит на меня восхищенно и бесхитростно.

— Мурад, — обнимает радостно. — Мурад... Ты самый лучший!

— Я это знаю, — улыбаюсь скупо. — Но давай договоримся. Мы с тобой помогаем только по запросу.

— Так я же... — растерянно смотрит Белла.

— Твоя сестра сама должна выйти на нас и попросить, понимаешь? Я давно усвоил простую вещь. Иногда помощью можно обидеть или нанести непоправимый вред. Особенно когда о ней не просят.

— Но как же Гуля нас найдет? У нее даже моего нового номера нет...

— Кто хочет, находит, — отрезаю я.

— А охрана? — зыркает недовольно жена.

— Охрану предупредим, — киваю я. — Если твоя сестра попросит о поддержке, я предоставлю ей кров. На улице не оставим... Не бойся.

— Мурад, — радостно всхлипывает Белла. — Баркала, —