Фрагмент - Илья Гвин

— А куда смотреть?

— Сначала под ноги, потом вперёд. Когда убедишься, что следующий шаг безопасен, можешь смотреть по сторонам.

Дарн остановился у россыпи мелких камней. Ногой тронул один, почти незаметный, с ровным краем.

— Что видишь?

— Камень и треснувшую плиту, — сказал Кеш.

— Под плитой пустота. Смотри на пыль у края.

Кеш наклонился. Крис тоже сначала не увидел ничего особенного: камень, треснувшая плита, пыль в швах. Потом заметил, что у одного края пыль провалилась тонкой полосой, а сама плита там была чуть темнее. Под ней находилась не земля, а пустота.

Дарн поставил на неё носок сапога. Совсем чуть-чуть нажал. Плита едва слышно хрустнула и просела на палец.

Кеш отступил сразу.

— В ближних глубокой ямы под ней, скорее всего, нет, — сказал Дарн. — Дальше можно провалиться по пояс или рухнуть на подземный ярус. Там и второй этап не всегда спасает. Поэтому сначала смотришь, потом ставишь ногу. Всегда.

Он перешагнул плиту и пошёл дальше. Крис задержался на секунду, посмотрел на пыль, на край, на то место, где плита чуть просела. Ничего сложного, но всё равно сам бы не заметил. И пошёл следом, постаравшись ставить ногу уже не просто куда удобно, а туда, где земля выглядела надёжной.

Дальше проход сузился. Камень под ногами пошёл битый, мелкий. Такой всегда предаёт: наступишь как обычно, и он сразу зашуршит на весь двор.

Дарн остановился.

— За мной, — сказал он. — След в след.

Кеш сразу уставился на его сапоги.

— Прямо в твои следы?

— Прямо туда же.

Дарн сделал шаг. Поставил ногу сначала внешним краем стопы, мягко, будто пробуя землю, и лишь потом перенёс вес. Камешки под сапогом не сдвинулись.

— Не бей пяткой и не тычь носком. Сначала ставишь внешний край стопы, потом медленно переносишь вес. Услышал хруст — сразу возвращаешься на заднюю ногу.

Он сделал ещё шаг, такой же тихий. Потом третий. Кеш попробовал повторить и, конечно, сразу зашуршал так, что сам поморщился.

Дарн даже не обернулся.

— Ещё.

Кеш вернул ногу, поставил снова. Тише.

— Теперь ты, — сказал Дарн.

Крис наступил на первый след Дарна и тут же почувствовал, что слишком торопится. Камень под подошвой дрогнул. Он замер, вернул вес назад, как велел Дарн, и попробовал ещё раз: внешний край стопы, пауза, затем медленно перенёс вес на эту ногу.

Получилось не совсем тихо. Но уже не так позорно.

Дарн кивнул. Едва заметно.

— Пока ты слаб, лишний шум может стать последним, что ты сделаешь в руинах.

Кеш сглотнул слишком громко. Крис тоже запомнил фразу. Не потому, что она звучала особенно страшно. Хуже было другое: Дарн произнёс её тем же голосом, каким говорил про воду в бурдюке или тупую мотыгу.

То есть просто сказал правду.

После этого Крис начал смотреть под ноги внимательнее. Но глаза всё равно тянуло к стенам, к провалам окон, к местам, где кладка сохранилась почти чисто и камни лежали друг к другу так плотно, будто их не клали, а вырастили. Но теперь он уже видел и другое.

Дарн шёл впереди и будто специально не торопился. Давал им заметить самим.

— Дарн, а кто здесь жил? — спросил Кеш, когда они прошли мимо стены с чёрной полосой у основания.

— Древние.

— Я знаю название. А кем они были?

— Такими же людьми. Только жили до Небесной Войны и иначе обращались с Ци.

Кеш нахмурился. Ответ ему явно не понравился, потому что ничего толком не объяснял.

— Тогда почему их больше нет?

Дарн не ответил сразу. Смотрел вперёд, на узкий проход между двумя кусками стены. Там из трещины росла сухая трава, длинная, почти серая.

— Из-за Небесной Войны изменилась сама Ци, — сказал он наконец. — Древние начинали путь силы с внешней Ци и только потом переходили к внутренней. Когда прежний путь закрылся, большинство не сумело приспособиться.

Кеш затих и с видимым страхом посмотрел в небо. Даже шагать стал осторожнее.

— А кто пережил?

— Те, кто не зависел от Ци, и те, кто успел уйти под землю.

Дарн провёл пальцами по краю стены, будто проверяя пыль, и пошёл дальше.

— Вся эта пыль и руины — всё, что от них осталось.

Кеш посмотрел вокруг уже не так бодро. До этого развалины были для него местом, где можно найти красивый осколок или, если повезёт, артефакт. Теперь они стали тем, что осталось от целого народа, и это знание пока не помещалось у него в голове.

Крис тоже не мог до конца вместить услышанное, но думал о другом. Если Древние сначала управляли внешней Ци, значит, человек без хорошего внутреннего потока не считался у них безнадёжным. Может быть, в старом мире Крис оказался бы сильным. А вдруг даже сейчас его настоящий путь лежал не внутри, а снаружи?

Мысль была сладкой и оттого болезненной. Следом неизбежно приходила другая: какая разница, особенный ты или просто слабый, если результат один? Крис отвернулся от стены. После таких надежд тяжелее было садиться к стыку и снова терять нить на седьмом ударе сердца.

Дарн остановился у комнаты без крыши. Вернее, это раньше, наверное, была комната. Сейчас три стены торчали кое-как, четвёртая почти полностью превратилась в груду битого камня, а пол растрескался так, будто его когда-то согнули и бросили обратно.

Кеш уже поднял ногу, собираясь войти.

— Стой. В незнакомое помещение сразу не входят.

Кеш замер и медленно опустил ногу обратно.

— А как понять, что внутри безопасно?

— Сначала слушаешь. Потом проверяешь, не отреагирует ли что-нибудь на шум.

Дарн поднял с земли маленький обломок и кинул внутрь. Не сильно. Камешек стукнул по плите, подпрыгнул, покатился и застрял у трещины. В комнате ничего не шевельнулось. Не осыпалось. Не щёлкнуло. Даже эхо получилось какое-то бедное.

— Значит, можно? — спросил Кеш.

— Значит, комната не отреагировала на камень. Я войду первым, вы пойдёте следом.

— А если там зверь и ему всё равно на камень?

Дарн коротко посмотрел на него.

— Поэтому первым и иду я.

Дарн вошёл первым и опять поставил ногу не туда, куда поставил бы Крис: ближе к шву, а не в середину плиты. На следующем шаге повторил то же самое, затем коснулся ладонью стены и задержался на один вдох.

— Старый след Ци, — сказал он. — Ничего активного.

Крис посмотрел на ту же стену и увидел только камень, пыль и тонкую трещину у шва. Для Видящего этого было достаточно. Дарн искал внешнюю Ци так же, как Крис — собственный поток в средоточии, и мог отличить старый