Оторва 10 - Ортензия

— Да подожди ты, как голый в баню! А протокол места нападения? А следственные мероприятия? Успеем доехать. Давай рассказывай, что здесь было.

Подполковник стушевался. Ну, разумеется, для начала нужно всё запротоколировать, понятых пригласить, а потом уже мчаться в отдел. Мне как раз это было на руку. Моя гвардия должна была с минуты на минуту появиться.

— А что было? Меня Сазонов попросил допросить в качестве свидетеля Бурундуковую, я и приехал. Дверь была открыта, на полу лежали вот эти двое, а она шарилась у них по карманам. Мы даже слова не успели сказать, как она ударила Красногорского, — он показал на лицо Михася.

Никаких особенных следов на лице толстяка не осталось, а вот на лбу выросла здоровущая шишка, как у носорога. Из носа кровь натекла, но он не выглядел поломанным. Так, шлёпнулся об пол, и всего делов.

— Выхватила у него пистолет и заставила нас сидеть под дулом до вашего приезда. Налицо вооружённое нападение на представителей власти и тяжкие телесные, — закончил Суховирский.

Взгляд у Максимова сделался прищуренным и почти довольным. Он глянул на грабителя, того, что был старше, и сказал:

— А вы кто? Я видел вас сегодня у нас в канцелярии.

— Так точно, — ответил незнакомец и полез во внутренний карман. — Майор Туманов, Алексей Владимирович. Отмечал прибытие в командировке, — он показал на молодого и добавил: — Мой коллега, лейтенант Савушкин. Прибыли по одному очень важному делу.

— Вспомнил, — ответил Максимов, разглядев удостоверение. — А как в квартире оказались?

— Это не имеет отношения к делу.

— Нормально, — рассмеялась я. — У нас менты уже в гопников переквалифицировались? Взломали замок и пытались ограбить. Деньги прихватили. Что-то ещё, вероятно. Карманы выворачивайте.

— Бурундуковая, — съязвил Максимов, — до тебя тоже очередь дойдёт.

— Так может быть, в первую очередь допросите потерпевшую, а не будете слушать сказки Венского леса? Надо же. Неважно, как они проникли в квартиру. Ещё как важно. Давайте я расскажу, что здесь произошло.

— Бурундуковая, — повысил голос Максимов, — я ещё раз говорю: помолчи. Дойдёт до тебя очередь.

— Это вы такой смелый, что Ильи Спиридоновича нет. Так он на днях вернётся, и я ему десять рапортов настрочу. Вот это я вам обещаю.

— Товарищ майор, — сказал Туманов, — давайте пройдём в комнату, и я вам сообщу пару любопытных фактов. — Он оглянулся на меня. — Это сугубо конфиденциально.

Я прищурилась. А ведь этот майор мне совершенно не понравился. Не гопники, а менты. Командировочные. И что они искали в этой квартире?

Они пробыли наедине не больше двух минут. Майор Максимов высунулся из-за двери и громко крикнул:

— Страгин, лейтенант! Срочно двух понятых сюда!

У меня, наверное, глаза на лоб вылезли, во всяком случае, зрачки разболелись. В СССР, что ли, обыск делали без санкции прокурора? Захотели, вошли и вперёд? Да ещё понятыми припёрлись две Павловны, родом из прошлого века.

Громко хмыкнули, проходя мимо меня, и, кажется, та, которую Люся назвала Александрой, прошипела:

— Проститутка.

— Вспомнила свою лихую молодость, — кинула я в ответ.

— Нет, вы слышали! — громко проговорила она, проходя в комнату.

Учительницы, блин! И вот чему они учили школьников, спрашивается?

И самое неприятное: никто из присутствующих не разулся. А я только вчера генеральную уборку сделала. Подготовилась к приезду родителей, называется.

Разумеется, стало любопытно, зачем им понятые? Что они могли найти? Наган и брюлики — тю-тю, я их ещё вчера заныкала так, что ни одна собака найти не смогла бы. В будущем могли наркоту подбросить, но в СССР вроде ничем подобным не занимались. Тогда что?

И вообще, поиск нужно делать при хозяине квартиры, а в отсутствии мамы я была главной квартиросъёмщицей. Слово-то какое!

Но хоть меня и не пригласили, я шагнула внутрь. В конце концов, я проживала в этой комнате. Внутрь, это громко сказано, на полшага и встала за спинами бабулек.

Максимов раскладывал на диване мои золотые украшения. Лейтенант Страгин, который пригласил понятых, мои награды. И рядом лежала пачка соток.

Не заметила, когда их успели притащить в комнату. Лежали ведь на полу. Разве что лейтенант подобрал, когда спешил за понятыми. Ну надо же, какой прыткий!

Я остановилась на пороге комнаты и поскребла ноготком кончик носа, пытаясь сообразить, что всё это значит.

Максимов тем временем принялся пересчитывать купюры под бдительным оком старушенций, причём громким голосом выговаривая. Командировочный майор стоял около стола и улыбался, как ребёнок, которому дали конфету.

Максимов закончил пересчитывать денежные знаки и что-то записал на бумаге. Развернулся ко мне и спросил:

— Бурундуковая, кому это принадлежит? Тебе или подполковнику Козыреву?

— Десять соток не хватает, — сказала я. — Вы, ребята, не балуйтесь, у меня каждая бумажка записана.

— Не морочь голову, — ответил Максимов и снова спросил:

— Так кому это принадлежит? Тебе или подполковнику Козыреву?

Я ещё раз поскребла нос, всё ещё не догоняя, что вообще происходит, и, чтобы протянуть время, переспросила:

— Какому Козыреву?

— Бурундуковая, не нужно притворяться, что ты не знаешь, кто такой подполковник Козырев Илья Спиридонович.

— Знаю, конечно, — согласилась я.

— Ну и? — он раскрыл глаза шире и уставился на меня.

— Ну и что? — спросила я.

— Чьё это? — он показал на диван.

— Каким образом это может принадлежать подполковнику Козыреву, который здесь не живёт? У него своя квартира. Что вы вообще делаете, я могу узнать?

— Так значит, это всё принадлежит тебе? — Максимов расплылся в идиотской улыбке.

— Разумеется, мне, — кивнула я.

— Подтвердила! — он поднял палец вверх и глянул на старух. — Вы всё слышали.

— Мы всё слышали, — прогундосила одна из них, а вторая в знак согласия принялась махать головой вверх-вниз.

— Очень хорошо, — сказал Максимов, — что ты, Бурундуковая, приняла правильное решение. Сотрудничать со следствием. Это очень хороший поступок, и на суде тебе это обязательно зачтётся.

— Я всё ещё не пойму, о чём речь идёт, — сказала я. — Ну, моё это, и что?

— Бурундуковая, — улыбка сползла с лица майора, — сдавай своих подельников. Кто входит в банду, когда и на кого следующее нападение. Ты ведь не одна этим промышляешь. У вас должен быть