Право сильного - Юлия Арниева

— Мне очень жаль.

— Знаю. — Она сжала мои пальцы. — Вы единственная, кто до сих пор не рассказал мне, каким прекрасным человеком он был. Не надо, дорогая. Прошу вас.

— Не стану.

— Вот и славно. — Леди Уилкс отпустила мои руки. — А теперь посмотрите на моего Серого. Он совершенно освоился и, кажется, уже взял ваших разбойников под начало.

Серый, услышав свое имя, повернул голову и посмотрел на меня без всякого выражения. Леди Уилкс тем временем вернулась в кресло, и Воронцов, до сих пор тактично державшийся в стороне, наконец приблизился.

— Графиня Хавершем. Прошу простить наше вторжение.

— Граф Воронцов. Вы оказали нам честь.

— Не уверен, что завтра вы останетесь того же мнения. — В его глазах мелькнуло нечто, что я не сразу распознала как юмор. — Боюсь, мы с лордом Эшвортом прибыли к вам по одному и тому же делу. И каждый, разумеется, рассчитывал оказаться первым.

Я перевела взгляд на Эшворта. Он стоял у окна с чашкой в руке и не сделал ни малейшей попытки подтвердить сказанное или опровергнуть его, лишь наклонил голову, приветствуя меня.

— Полагаю, дело достаточно важно, если привело вас обоих в Норфолк лично. Тем более разумно будет отложить его до завтра.

— Как пожелаете, графиня.

Леди Джерси я оставила напоследок — главным образом потому, что она явно этого ожидала. Она сидела напротив Артура и все то время, пока я обходила гостиную, наблюдала за мной с доброжелательным вниманием, от которого невольно хотелось проверить, все ли на тебе застегнуто.

— Графиня. Вы, должно быть, гадаете, что привело меня сюда.

— Я полагала, вы избавите меня от необходимости гадать.

— Непременно. — Она поставила чашку. — Я проезжала мимо. Направлялась в свое поместье и решила заехать к вам. К тому же в Лондоне нынче едва ли говорят о чем-нибудь, кроме вашего Норфолка. Если весь свет его обсуждает, кому-нибудь следовало наконец на него взглянуть.

— И что же вы обнаружили?

— Пока только грязную дорогу от Тетфорда и превосходный чай. — Она снова взялась за чашку. — Впрочем, я никуда не спешу.

В этот момент дверь отворилась, и Фентон пропустил в гостиную Эдмунда.

Мальчика, по всей видимости, привели показать гостям, и мистер Эймс поработал над ним основательно: новый сюртучок, тщательно причесанные волосы и спина такая прямая, какой я у него еще не видела. От дверей Эдмунд поклонился сперва Артуру, затем мне и только после этого всему остальному обществу — именно так, как его учили.

— А, наследник, — произнес Артур. — Подойдите, сэр.

Эдмунд подошел, и Воронцов заговорил с ним почти как со взрослым: давно ли он ездит верхом, какая у него лошадь и отчего он предпочитает именно ее. Эдмунд отвечал коротко и обстоятельно, сообщил, что его пони зовут Бесси, что однажды она наколола копыто, но теперь совершенно здорова, а на вопрос, почему он предпочитает гнедых, возразил, что гнедых вовсе не предпочитает — просто Бесси гнедая.

Воронцов выслушал его с полной серьезностью.

— Что ж, сэр. Против такого довода мне возразить нечего.

Все это время Эдмунд то и дело поглядывал на меня, и каждый раз я ободряюще ему улыбалась. Когда его наконец отпустили, он чинно попрощался с гостями и вышел. Я тоже поднялась с дивана: приличия были соблюдены, все необходимые приветствия состоялись, и теперь я могла наконец подняться к себе.

— Господа, я вынуждена ненадолго вас оставить. Надеюсь, до ужина вы простите мне мое отсутствие. Встретимся в восемь.

— Идите, Катрин, — сказал Артур. — Я развлеку наших гостей рассказом о том, как в этом доме появился водопровод. Они еще не слышали.

— В таком случае постарайтесь не утомить их прежде, чем я вернусь.

Оставив гостей на Артура, я поднялась к себе, где Джейн, едва закрылась дверь, принялась расстегивать мое дорожное платье и одновременно рассказывать обо всем, что произошло в доме. К тому времени, когда я опустилась в горячую воду, я знала о гостях больше, чем за весь предыдущий сезон узнала бы в лондонских гостиных.

Леди Уилкс приехала вчера с одной горничной и одним сундуком, и весь вечер провела у миссис Хавершем, где, по словам Пегги, сперва разговаривала вполголоса, а потом учила мастера Эдмунда раскладывать пасьянс, и оба остались этим очень довольны. Лорд Эшворт привез камердинера, из которого никто в людской не сумел вытянуть ничего, кроме «благодарю» и «мне довольно». Граф Воронцов приехал с дочерью, с двумя слугами и русским лакеем, который по-английски знал три слова и употреблял их с таким достоинством, что миссис Бакстон отвела ему лучшее место у кухонного очага. А горничная леди Джерси уже успела поссориться с Питерсом из-за утюга и, что особенно поразило Джейн, в этой ссоре победила.

Я сползла в воду чуть глубже, пока горячая вода не поднялась к самым плечам, устроила голову на краю ванны и, закрыв глаза, слушала вполуха, как Джейн продолжает перебирать новости. Несколько минут я позволила себе просто лежать, пока не вспомнила об ужине.

— Как рассадили гостей?

— Мистер Фентон спрашивал его сиятельство. Его сиятельство сказал, что это забота графини.

— И мистер Фентон…

— Ждет вас, миледи. У себя в буфетной, с карточками.

Карточки я разложила за четверть часа. Артур во главе, я напротив. Леди Уилкс справа от Артура, где он сможет о ней позаботиться и где никто не заставит ее говорить больше, чем она захочет. Воронцов справа от меня, как старший из гостей. Леди Джерси слева от Артура. Эшворта я поставила рядом с Воронцовой.

Оставались Моррис, Шарлотта и Радд.

Доктор — человек ученый, за столом любого сквайра он сидит по праву. Шарлотта — дочь шотландского барона, пусть и разорившегося. А мистер Радд был сыном мельничного подручного и в любом другом доме Англии ужинал бы в людской. Однако до сих пор за нашим столом это никого не смущало и отослать его вниз именно сегодня означало бы дать понять, что прежде его присутствие терпели лишь потому, что рядом не было общества получше.

Оставалось решить только, куда его посадить. Я перебрала карточки и нашла Радду место между Моррисом и Шарлоттой. Если графу Воронцову или леди Джерси неудобно ужинать