Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март

— Надо ехать, — уже настойчивее сказал военврач и попытался аккуратно взять девочку за руку.

Нюрка немедленно взвизгнула, заплакала, вырвав ручонку из большой, грубоватой пятерни врача.

Покровский лишь нахмурился. Выпрямился.

— Мда… Ребенок в шоке…

— Я… — забурчал Гришка, хотя его никто и не спрашивал, — я без сестры никуда не поеду.

— Надо, чтобы вы вместе поехали, — строго сказал ему военврач. — Фронт близко. Детишкам тут не место.

— Ехать вам надо, — тихо сказал Назаров и поднялся с Нюркой на руках. Направился к машине.

Да вот только когда он попытался посадить девочку на переднее сиденье, у Нюрки началась настоящая истерика, потому Назаров тут же бросил любые попытки отстранить от себя ребенка.

— Товарищ военврач, — сказал я тихо, подойдя к Покровскому. — Давайте так. Пускай дети пока остаются у нас. На пару дней. А как будем на стоянке, передадим их с первой же машиной к вам. В лагерь.

— Тут фронт, — мрачно сказал мне военврач. — Бой каждый день.

— Да, — кивнул я. — Фронт. Но эти двое детишек уже такого повидали, что фронтом их не испугать.

Военврач явно засомневался. Спрятал от меня взгляд.

— К тому же машине нашей техобслуживание нужно, — продолжал я. — Ремонт. Быстро нас в бой не бросят. А пока подлатаемся, пускай эта сладкая парочка с нами побудет. Под мою ответственность.

— Ответственность немалая, — покачал головой Покровский.

— Знаю, — ответил я без колебаний. Потом помолчал немного. Продолжил: — Помните ту девчушку немую, что я привез, когда к вам попал?

Покровский нахмурился. Помрачнел.

— Помню. — Буркнул он. — А она тут при чем?

— Второй такой, — сказал я и обернулся. Глянул, как Назаров нянчит Нюрку, пытаясь ее успокоить. — Второй такой при мне не будет.

Покровский вздохнул. Повременил немного, задумался. Потом, поджав губы, покивал.

— Может… Может, вы и правы, Бронин, — сказал он. — Может, им и лучше будет немного в себя прийти. Побыть с людьми, которым они доверяют.

Я кивнул. Потом повернулся и крикнул Назарову:

— Ну что? Пошли назад? Нюрку укутай получше, а то застудишь.

— Чего? — не понял Назаров.

— Мы… Мы с вами остаемся? — не смог подавить улыбки Гришка.

— Пока что да, — улыбнулся я ему.

— Слыхала? Слыхала, Нюрка? — рассмеялся Назаров, прижимая к себе девчонку, — малость еще погостите у нас.

— Но только пару дней, — предупредил я Гришку. — Потому как скоро нам придется в бой. Понятно?

Мальчишка активно закивал.

— Так… Так точно! Понятно, Витя!

— Погостишь ты у нас еще, Нюрка! Не плачь! — разулыбался Назаров. Потом он глянул на меня и с ироничным смешком добавил: — Вот Седой обрадуется, а?

* * *

С момента, когда Полуяновский батальон переправился через мост, прошло три дня. Он занял несколько деревень на том берегу, а наступление не то что батальона, а всей бригады сделалось в последние дни прямо-таки черепашьим.

Линейные части продвинулись далеко вперед, прогоняя немцев на запад, плечо подвоза увеличилось, и тыловики просто не поспевали снабжать фронт.

Очень быстро Полуянов ощутил на своей шкуре недостаток топлива и снарядов. И что-то подсказывало комбату, что чувствовалось это не только в его батальоне.

Приходилось ждать, пока снабженцы протянут новые пути поставок, организуют новые лагеря и эшелоны и, наконец, напитают войска так необходимыми им ресурсами.

А враг, тем временем, не дремал.

У Полуянова аж под ложечкой сосало, когда он думал о том, как фашисты в эту самую минуту мало-помалу откатываются, как перегруппировываются, копят силы. И как оставляют за собой, в каждой деревне, на каждом перекрестке группы «смертников», призванных задержать наступление Красной армии.

И, в конечном итоге, с последствиями этой задержки придется столкнуться ему, Полуянову.

Полуянов, стоящий возле своего командирского Т-34–76, вздохнул. Потом уставился на немецкие карты, доставленные ему из штаба батальона день назад.

Комбат прекрасно знал, что это экипаж Седова наткнулся по пути сюда на немца-офицера, командира батареи зениток, который сейчас сидел у Климова в тылу и напрочь отказывался сотрудничать.

Однако этого было и не нужно. Карты, что нашлись у него при себе, уже оказались достаточно ценной информацией. Информацией, которая позволит Полуянову немножко пощекотать немцам поджилки. Усложнить им жизнь, чтобы так сладко не отступалось.

Оставалась одна только запарка — какой метод избрать, чтобы провернуть задуманное наиболее эффективно, с учетом имеющихся сил и средств.

Вот вдали заурчал грузовик-летучка. Он вкатился в центр деревни, замер на колее. Полуянов даже сквозь шум его двигателя услышал, как хлопнула дверь.

Машина двинулась дальше, а там, где она только что стояла, был уже особист Климов.

Климов тут же направился к комбату, по пути отвечая на воинские приветствия проходивших мимо красноармейцев.

— Ну что, Петр Иваныч, — приблизившись, Климов отдал Полуянову честь, — скучаешь?

— Да век бы этой скукоты не видал, — поморщился Полуянов, оторвавшись от карты.

— Понимаю, — Климов вздохнул. — В бою нервничаешь меньше, чем когда его ждешь.

— А ты что приехал, Гоша? — проговорил Полуянов негромко. — Неужто Фогель наш запел?

— Да куда там, — особист хмыкнул. — Молчит, зараза. Как немой. Видать, Найденыш твой его хорошенько приложил, когда в плен брал.

— А чего ж ты тогда приехал? — Полуянов даже расстроился, услышав такую новость. — Я думал, доложишь, что немец тебе рассказал.

Климов ответил не сразу. Он сузил глаза и внимательно уставился на карту в руках комбата.

— Значит, видал уже? — спросил он. — Интересненькие там у них кружки да крестики. На карте-то.

— Это точно, — проговорил Полуянов, кивнув, — штаб и склад ГСМ немецкой сводной группы. И совсем близко, километров пятнадцать от нас.

— Значит, — Климов снова немного помолчал, — ты уже решил, как до них добраться? Если уничтожить все это добро, немцу сложнее откатываться будет. В штабе бригады считают, что, оставшись без снабжения, отступающие немецкие части на нашем направлении станут повально сдаваться в плен. Комбриг тебе приказ уже поставил?

— Сегодня утром вестовой привез, — пробурчал Полуянов.

Климов приподнял бровь.

— Ты, конечно, Петр Иваныч, извини, но почему ж у тебя в батальоне, в таком случае, нету никакой кипучей деятельности? К рейду не готовишься? Тянешь?

— Покипишь тут, — пробурчал комбат, — когда в каждой второй бочке соляры