Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин
— Причал ваш дед поставил на сваях, что выковали кузнецы из рода Тэнсин!
— Но лиственница для настила росла на острове Поющего Камня!
И понеслось.
Первый раз, когда я слушала эту перепалку, просто висела под потолком и зевала. Второй и третий разы пародировала, заранее зная реплики оппонентов. После четвёртого не выдержала и, когда совет наконец закончился и зал опустел, подплыла к Катэлю.
— Слушай, а почему ты просто не вынесешь решение? — спросила я. — Сколько можно слушать этих двоих? Они же тебе плешь проедят.
Катэль устало потёр переносицу.
— Если бы всё было так просто, Юля. — Он отложил свиток, который вертел в руках. — Старые указы противоречат друг другу. Указ моего деда закрепил воды пролива за родом Тэнсин, и формально Хидэнори-доно прав. Но указ времён отца моего деда говорит, что правда за тем, кто содержит причалы и пристани в этих водах. А причал принадлежит Мориясу, и тут уже я склоняюсь к тому, чтобы отдать пролив Хатиё-доно. Но сам причал обслуживают люди Тэнсин… Формально оба чиновника правы, и самое главное — оба рода очень влиятельны.
— И что?
— А то, что любое моё решение оскорбит проигравшую сторону. — Он посмотрел в окно. — Отдам пролив Хидэнори-доно — Хатиё-доно затаит обиду. Отдам Хатиё-доно— обидится и обвинит в предвзятости Хидэнори-доно. А оба рода держат немалую силу на южных островах. Сейчас, когда у меня и без того хватает забот, наживать новых врагов на ровном месте — последнее дело. Тем более я уже предложил решение.
— Какое?
— Пусть пролив принадлежит половину года одной семье, а вторую половину года — другой, — пожал плечами Катэль.
— Но их такое решение не устроило!
— Не устроило, — эхом согласился принц. — Но ничего другого предложить не могу.
— То есть ты просто тянешь время, — недовольно подытожила я.
Если честно, меня порядком утомил этот бессмысленный спор. Какого чёрта Катэль нагружает свои и мои уши этими дрязгами? Я, конечно, ввела оплату за его время, но не ради того, чтобы чиновники вываливали на него одну и ту же проблему раз за разом, а ради того, чтобы они потихоньку начинали самостоятельно решать мелкие вопросы.
— Я выжидаю, — поправил Катэль с тенью улыбки. — Пока не появится основание решить так, чтобы ни один из родов не смог затаить обиды на меня лично.
Теперь мне стала понятна его лёгкая меланхоличная отстранённость, с которой он выслушивал спорщиков, думая явно о чём-то своём. Похоже, у него голова забита чем-то другим… Ещё бы, столько по ночам не спать!
«Впрочем, не моё это дело», — тут же одёрнула себя.
И тут в голове что-то щёлкнуло. А ведь это классический корпоративный тупик, получается. Два отдела грызутся за один ресурс, у каждого свои бумажки, начальство не хочет ссориться ни с тем, ни с другим, и воз стоит на месте годами, пока внизу страдают те, ради кого вообще всё затевалось.
Я вдруг сообразила, что за всё это время, что Хидэнори-доно и Хатиё-доно делят пролив, никто ни разу не спросил: а как живётся людям на этих островах? Пока два толстосума в фиолетовых халатах тягают канат туда-сюда, кто-то ведь ловит там рыбу, водит суда, чинит сети.
Я поспешно воспользовалась картой Огненного Архипелага в кабинете принца (благо теперь усилиями сенсея Тадаси названия поддавались расшифровке) и выяснила, где находятся острова Жемчужной Раковины и Поющего Камня, после чего слетала посмотреть на спорную территорию лично.
Картина, которую я застала, оказалась именно такой, какую я и ожидала увидеть. Пролив и впрямь был хорош: синяя лента воды между двумя зелёными островами, богатая рыбой и удобная для судов. Вот только людям, как оказалось, там жилось хуже некуда.
Пока два богатых рода спорили, пролив фактически оставался бесхозным, и ни одна из сторон не вкладывала в него ни единого скрипта. А зачем? Сегодня он твой, через полгода отдадут другому. Чего ради тратиться? Зато поборы драли оба. Бедные рыбаки еле-еле сводили концы с концами и платили за право ловить рыбу дважды: и людям Тэнсин, и людям Мориясу, потому что отказать любому из родов боялись. Вдруг именно он завтра окажется хозяином и припомнит?
А взамен — ничего. Маяка ни на острове Жемчужной Раковины, ни на Поющем Камне не было, спасательных лодок тоже. Единственная пристань на Поющем Камне осталась с незапамятных времён и держалась на честном слове и птичьем помёте: сваи подгнили, доски настила проваливались. Уверена, даже Мандарин расфырчался бы, если бы увидел такое. Один из рыбаков на закате не разглядел торчащие из воды камни — маяк-то не горел! — и лодка распорола днище. Мужчину вытащили, но улов и снасти ушли на дно, а другой рыбак рассказывал, что прошлой зимой так потеряли троих.
Классическая трагедия ничейного: за что никто не отвечает, то и гибнет. Я это ещё в прошлой жизни усвоила накрепко: бесхозные активы разворовывают потому, что у них нет хозяина, которому не всё равно. Вот и здесь так же. Двое жадничали, а расплачивались за это рыбаки своими лодками и жизнями.
А что обычно делают, когда два отдела не могут поделить ресурс и наверху нельзя дать преференции ни одному, чтобы не обидеть другого? Правильно: ресурс переназначают на третий, нейтральный. Это и проблему решает, и хорошим уроком становится. В следующий раз руководители первых двух отделов дважды подумают и, глядишь, сами научатся договариваться, не эскалируя проблему до большого босса.
Под утро я вернулась во дворец, нашла Катэля, дождалась, пока он останется один, и спросила:
— Помнишь наш уговор? — начала я издалека. — Про то, что, если я не только идею подам, но и сама дело доведу до конца, ты назначишь мне жалованье?
Принц оторвался от свитка и посмотрел на меня чуть удивлённо.
— Помню.
— Хорошо, тогда я хочу взять себе спор о проливе.
Катэль немедленно отложил кисть.
— Юля.
— М-м?
— Что ты задумала?
— Ничего такого, — невинно отозвалась я.
— Этот спор тянется годами. За ним стоят два влиятельных рода. —