Сиятельный феодал - Михаил Владимирович Баковец

— Хорошая охота, — сказал Трофим, сидя по-турецки рядом с костром, над которым на деревянной перекладине висел котелок с водой. — В наших лесах зверь другой.

— Тут и охота другая. Не всякий сохатый полезет на человека, а тут вожаки не разбираясь ринулись на нас. Кого другого и на рога могли нанизать. Ну, кого-нибудь попроще, — поддержал разговор Потап. — Страшнее сохатого только медведь.

— Не скажи, — не согласился с ним Трофим. — Лося во время гона и сам хозяин стороной обходит. Даже если голоден как бес последний.

— Медведь медведю рознь. Помнится, как однажды меня староста одной деревни подрядил на такого. По осени чуть ли не осадил зверь её. Видать жирка не набрал, а в спячку уже нужно было готовиться. Трёх баб насмерть задрал и двух мужиков. Стадо разогнал так, что потом несколько дней коров с овцами по полям и лесам собирали. Одну корову на месте порвал, быка и двух телок поранил так, что их на мясо потом забили. И стадо не до конца собрали. Десяток овец с двумя коровами не нашлись, пропали с концами, — принялся делиться воспоминаниями охотник. — Согласился я, забился со старостой за пять рублей серебром и огневой припас. На второй день вышел я на медведя… — тут он сделал короткую паузу. — Зверюга размерами с лошадь была. А взгляд словно бес в него вселился. Один глаз белый, бельмом затянутый, морда изуродованная. Видно пулей досталось когда-то. Чья-то пуля ему часть зубов повышибала и челюсть покорёжила. Чудо что медведь выжил и с голода не подох, но нормально охотиться не смог вот и вышел к людям. Моя пуля ему точно в грудь попала. Я потом разделал его — прямо в сердце угодил. Но сил у зверя было столько, что всё равно успел до меня дотянуться, — Потап закатал рукав на левой руке и продемонстрировал шрамы-рытвины в предплечье. — Сдох уже после того, как я ему горло кинжалом перехватил, пока он пытался когтями мне кишки выпустить через куртку и разгрызть руку своей сломанной челюстью.

Судя по всему, мои призванные подчинённые появились у меня с заполненной памятью и личной историей жизни. Интересно, это ложные воспоминания, или я вытянул этих людей — и эльфов тоже — из параллельного мира, а магия сгладила в их разуме шероховатости перехода?

— Тут каждый из нас может похвастаться такими историями, когда чудом жизнь удалось сохранить, — сказала Лукерья и посмотрела на брата. — Помнишь, как год назад мы на чёрного ведьмака охотились? Загнали его в лесную заимку и чуть ли не всю её разрушили. Тебя ещё стрехой придавило от избы.

— Я бы тогда точно не выжил, — протяжно вздохнул ведьмолов. — Если бы не ты, там бы и остался. Спасибо тебе, что успела вытащить и с ведьмаком разобралась.

— Монсеньёр, а вы нам тоже можете что-то рассказать? — вдруг обратилась ко мне девушка.

— Нет у меня такого багажа историй и жизненного опыта, как у вас, — пожал я плечами. — Чуть больше года назад получил особый дар, который поднял меня над большинством подданных империи. Сразу после этого попал в императорский университет и прошёл ускоренный годовой курс обучения. После учёбы по распределению угодил сюда.

Девушка повернула голову в сторону орка, видимо собираясь расспросить его о жизни, но встретившись с его взглядом поняла, что спросить-то она может, но скорее всего её проигнорируют.

Наступила тишина. Костер потрескивал, синее пламя танцевало на тонких сухих веточка. И в этой тишине Лукьян вдруг поднял голову.

— Затмение, — он ткнул указательным пальцем в небо.

Все как по команде посмотрели вверх. Там на яркое пятно светила быстро надвигался чёрный полумесяц.

Охотники напряглись. Я было попытался их успокоить с высоты образованного и более разбирающегося в подобных делах человека:

— Ничего опасного в этом явлении нет. Это обычное лунное…

В этот момент брат с сестрой вскочили на ноги. В руках у каждого было оружие. Когда они успели его выхватить я не успел заметить.