Русский мотор - Виктор Гросов

Пока мотор остывал, я развернул чистый лист.

Наверху нарисовал небольшую водяную коробку, под ней — такую же, а между ними ряд тонких трубок с промежутками. Горячая вода должна была поступать в верхнюю коробку, спускаться по трубкам, остывая на воздухе, и возвращаться к двигателю снизу.

Я рисовал простейший трубчатый радиатор.

В открытом баке вода остывала через стенки и с поверхности, часть ее испарялась. У ряда тонких трубок наружная поверхность получалась гораздо больше. Через нее можно было отдавать тепло воздуху, не возя с собой столько воды. Предстояло проверить, хватит ли этой прибавки нашему двигателю.

Корнеев наклонился над листом.

— Тут паять придется. И проходы узкие.

— Подберем. Сделаем слишком узко — вода станет плохо ходить. Раздвинем трубки чересчур — охладитель выйдет огромный. Между ними должен свободно проходить воздух.

— Пока едете — пройдет. А у закрытых ворот?

Я перевел карандаш к промежуткам между трубками.

— Это тоже проверим. На один обдув от движения рассчитывать нельзя. Сперва надо понять, сколько тепла сумеет отдать такой образец.

Размеры пришлось подбирать заново: в восстановленных машинах я пользовался готовыми радиаторами, а здесь выбирал из той меди, что можно купить в Петербурге. Я записал диаметр трубок, раздвинул их на рисунке и попросил Глухова проверить, удобно ли будет паять крайний ряд.

Рядом оставил место для вентилятора. На стоянке он наверняка понадобится, но сперва проверим, как через трубки пойдет вода и сколько тепла они отдадут без обдува. Иначе после неудачи опять придется гадать, что именно мы сделали не так.

Глухов дождался, пока мы закончим, и попробовал остывший мотор. Тот пустился без прежнего упрямства.

Миша записал, сколько пришлось ждать.

— Теперь о работе, — сказал Корнеев, возвращаясь к рисунку. — Сколько времени на эту штуку выделяете? Пайка, крепление, сборка — это все люди.

— На первый образец тридцать рабочих часов, вместе со сборкой. Распишем, кто сколько занят. Пробовать будем после приемки у Яковлева.

Глухов подошел ближе.

— Основание здесь зря прямо к столу рисуете. Надо отдельную рамку. Подводящие трубки отвернули, четыре болта отдали — сняли весь охладитель. Следующий на те же места поставим, стол разбирать не придется.

Я подвинул к нему карандаш.

— Покажите, как удобнее. Павел Фомич, крепление тоже включим в расчет.

Токарь оперся ладонью о верстак и стал дорисовывать рамку. Корнеев смотрел через его плечо, время от времени уточняя, откуда подвести ключ.

Я отступил, освобождая им место.

Обсудить окончательные условия Корнеев пригласил меня домой.

— Тут все равно до темноты просидим. А нас к ужину ждут. Бумаги возьмете с собой, после еды и разберем.

В прихожей пахло сушившейся одеждой и грибными щами. Возле взрослых сапог стояли маленькие валенки, а поперек прохода лежал деревянный возок с перекошенным колесом.

Павел Фомич поднял игрушку и позвал внука.

Мальчик выскочил из комнаты, увидел меня и прижался к дверному косяку. Следом вышла его мать. Я узнал женщину, которую прежде видел с засыпающим ребенком на руках.

— Поздоровайся, — велела она. — Николай Андреевич к нам в гости пришел.

Мальчик пробормотал приветствие и забрал у деда возок.

В комнате уже накрыли стол. Жена Корнеева подвинула мне стул; дочь убрала со спинки недошитое платье и сложила его возле окна. На ее указательном пальце виднелись мелкие следы игольных уколов.

За ужином Павел Фомич ел с хорошим аппетитом, успевая следить, чтобы внук не опрокинул чашку. Когда мальчик потянулся через стол за хлебом, дед молча придержал его за пояс и придвинул блюдо поближе.

Про завод сразу не заговорили. Сначала выслушали историю сломанного колеса. Потом дочь пожаловалась, что заказчица передумала насчет отделки платья, а получить его все равно хочет утром.

— За переделку заплатит? — спросил Корнеев.

— За ленту. Работу мы сразу оговорили.

— Другую работу оговаривали. Теперь же снова распарывать.

— Знаю я, — ответила дочь без раздражения. — Только она ко мне еще двух знакомых прислала. Не хочу из-за этой ленты ссориться.

Мастер покачал головой, но спорить не стал.

После ужина жена передвинула лампу, чтобы дочери было светлее шить. Мы с Павлом Фомичом заняли свободный край стола. Он тщательно расправил мои листы, достал очки.

Прибавка за заведование и десятая доля чистого заработка от обычных заказов его устраивали. Отдельный учет опытных расходов — тоже. Я закреплял запас денег на ближайшее жалованье и на материалы для уже принятых работ: этих средств автомобильное дело касаться не должно.

Однако строку об общем согласии на опыты Корнеев вновь положил передо мной.

— Прибавка хорошая, Николай. А мне хочется знать, что через полгода работа останется. Я дочери за комнату доплачиваю. Шитье то есть, то нет, а за жилье каждый месяц вынь да положь.

В другом конце стола его дочь распарывала шов на платье. Мальчик устроился возле нее на полу. Мастер проследил за моим взглядом и продолжил:

— Я ведь не против машины. Только если она год денег просить станет, чем мы это время жить будем?

— Поэтому и предлагаю сначала обеспечить обычную работу. Но обещать, что все свободные деньги останутся в починках, я не могу. Будем зарабатывать — стану строить экипаж. Мне для этого и мастерская нужна.

Корнеев отложил условия и достал очередь на март.

— Давайте тогда на ней посмотрим.

До шестого числа мы заканчивали оснастку для Яковлева. Рядом стояли принятые ремонты. После приемки я отвел время на первый охладитель.

— Вот здесь, — Корнеев указал на охладитель. — Допустим, тридцать часов потратили, а он течет. Мне приносят вал, платят сразу. Вам на переделку тоже нужен Глухов. Кого он слушается?

— В принятую очередь я не полезу. Если же выбираем между новым ремонтом и продолжением опыта, решаю я.

Он смотрел поверх очков. Мы оба помнили недавнюю доплату за вал; второй раз убеждать его, будто подобных случаев больше не будет, я не имел права.

— То есть остановить я могу, пока вы не пришли. А потом все равно продолжим, если вы так решите.

— Если сохранены деньги на обязательные расходы и мы не подводим тех, кому уже обещали работу, — да.

Он снял очки и долго протирал стекло краем платка.

Мне хотелось найти еще какое-нибудь условие, которое устроило бы нас обоих. Однако у нас было шестнадцать человек. Те же токарь и слесарь делали заказы покупателей и мои опытные детали. Можно было разнести расходы по разным книгам,