Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

А спустя несколько секунд за окном раздается капризный женский голос…

Ник

Блядь! Ее только не хватало!

Это утро было лучшим за долгие годы одинокой жизни. Спасали только регулярные встречи с дочерью. Но бывшая все делала, чтобы мы с Миланкой виделись как можно реже.

А сейчас, когда в моей жизни наконец-то наметилась любимая женщина, Вера и тут как почуяла.

Резко распахиваю дверь и выхожу во двор. Нужно спровадить ее поскорее, чтобы Лада себе не надумала невесть чего.

— Что ты тут забыла? — даже не здороваюсь. Вера, как всегда, сияет. Идеальная укладка, тяжеленные серьги с бриллиантами, белая шуба. И какая-то папка под мышкой.

— И тебе привет, Коля, — произносит она, с трудом балансируя на высоченных шпильках на покрытой снегом дорожке.

— Зачем ты приехала? — цежу сквозь зубы, мысленно давая себе пощечины за то, что когда-то повелся на эту шелуху.

— У меня срочное дело, — она отбрасывает платиновые пряди, смотрит на меня с нескрываемым превосходством.

— Тебе дали роль, и ты уедешь в джунгли Папуа Новой Гвинеи? — выгибаю бровь.

Вера фыркает. Осматривается.

— А ведь если бы ты был нормальным мужем, мы могли бы жить тут с дочерью.

— Не смей упоминать Милану! — рычу, делаю шаг к бывшей жене и нависаю над ней. Даже на каблуках Вера ниже меня. А я сейчас готов свернуть ее тонкую шею.

— Ой, ладно… — фыркает, — в общем, я на следующей неделе улетаю в Италию на съемки. А еще выхожу замуж за богатого мужчину! Для которого буду любимой, а не просто приложением к плите!

Меня разрывает изнутри. Нет, бывшая пусть валит хоть в Антарктиду, я даже готов купить билеты. Но дочка…

Догадываюсь, зачем Вера приехала в такую рань и что за папку притащила.

— И что же ты хочешь? — складываю руки на груди, тараню ее взглядом. Еле держусь, чтобы не вышвырнуть бывшую с участка.

— По закону я не могу вывезти Милану без твоего согласия, — блеет Вера, вдруг становясь кроткой овечкой. Хлопает ресницами, сминает папку в своих наманикюренных пальцах. — Хочу, чтобы ты подписал бумаги.

— Нет, — отрезаю, — ты никуда мою дочь не повезешь. А еще уведомляю тебя, что в понедельник подаю иск о лишении тебя родительских прав и передаче дочери под мою опеку.

Глаза бывшей расширяются. Тут же весь нежный флер опадает. Она предстает в своем истинном сучьем обличье.

— Ты не посмеешь, Черницкий! — уже не сдерживает визг. — Она моя дочь!

— И моя! — рычу, делая еще один шаг, и бывшая пятится, чуть не падает в снег в своей белой шубе.

— Я ее мать!

— Никудышная! Она не нужна тебе, Вера! Милана сама говорит, что маме не нужна! Побойся Бога! Отдай мне дочь, и разойдемся мирно. Можешь даже алименты не платить, просто исчезни из ее жизни!

Потому что я хочу, чтобы Милана улыбалась. Так, как она улыбалась рядом с Ладой.

— Ага, — бывшая расправляет плечи, — Гриша говорил, что ты будешь упираться…

Она достает кошелек.

— Сколько, Черницкий? — вертит в пальцах платиновую кредитку. Интересно… у Веры таких денег отродясь не было. Новый мужик подарил?

— Убери сейчас же, — цежу сквозь зубы. Стискиваю руки в кулаки, желваки ходят ходуном. Ненавижу эту женщину! Пусть она и мать моей дочери.

— Я заплачу тебе, и ты выпустишь мою дочь за границу! — визжит она.

— Я тебе сейчас шею сверну… — угрожающе хриплю, понимая, что мое терпение на исходе. Еще одна выходка Веры и…

— Хватит! — на пороге появляется Лада, за ней спешит Платон. Ну, елки-палки, не мог булочку удержать?

Она встает между мной и Верой. В моей футболке и джинсах. Черт, она же сейчас околеет!

Краем глаза вижу, как Платон напрягся, готовый в любой момент вмешаться. Его кулаки сжимаются. Но друг ждет, давая мне возможность разобраться самому.

— А ты… а-а-а… ты та самая шлюха моего бывшего мужа? — Вера с превосходством осматривает Ладу и цокает языком. — Которая решила отнять дочь у матери? Мне мама все рассказала! Что Милана постоянно говорила о том, что какая-то там Лада такая хорошая и добрая…