Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

— Лучше бы ты, вместо того чтобы кувыркаться с толстухой, сходил поел, — заметил Гелиос, ускоряя шаг и поравнявшись с верблюдом.

Кашкай обернулся, и на лице его было выражение глубокого оскорбления.

— Так вообще-то я и поел! — возмутился он. — Она меня домашними пельменями из верблюжатины накормила, причём от души, три тарелки съел! Это у Ветрова живот урчит!

Я открыл рот, чтобы возразить, потому что мой желудок молчал, хотя голод действительно давал о себе знать, но тут урчание повторилось, громче, настойчивее, и я понял, что звук исходит не из моего живота, а из кармана.

— А вот и нет, — сказал я, запуская руку в карман и нащупывая там что-то маленькое, шевелящееся и явно недовольное.

— Кули! Кули! — раздалось из кармана писклявым голосом.

Я вытащил песчаную акулу, которая извивалась в моей ладони, открывала и закрывала пасть, полную острых зубов. Правда эта тварь весьма быстро цапнула меня за палец прокусив его до кости.

— Ай! Падла! — Крикнул я и потянул за хвост с трудом отцепив её.

Акула смотрела на меня голодным взглядом существа, которое готово сожрать всё, что попадётся на пути, включая пальцы того, кто её держит.

— Поди, ифрит тебя совсем не кормил?

— Кули! Кули! — ответила акула, кивая головой так энергично, что я едва не выронил её.

Кашкай обернулся назад, посмотрел на акулу и покачал головой с видом человека, который видит дурное предзнаменование.

— Духи предупреждают, что эта пакость однажды нас сожрёт, — произнёс он мрачно. — Они показали мне видение: огромная пасть, полная зубов летящая прямо на нас.

— Не преувеличивай, — отмахнулся я, глядя на крошечную рыбёшку в своей ладони. — Эта кроха не сможет нам навредить. Она размером с мой кулак. Пальцы обглодать пожалуй у неё выйдет, а вот сожрать полностью…

Я полез в седельную сумку свободной рукой, нащупал там кусок вяленого мяса и протянул акуле. Тварь цапнула мясо с такой скоростью, что я едва успел отдёрнуть руку, чувствуя, как зубы щёлкнули в миллиметре от пальцев.

— Прожорливая зараза, — пробормотал я, глядя, как акула жадно пожирает мясо, заглатывая куски целиком, не жуя, просто проталкивая их внутрь, и мясо исчезало в её крошечном теле, которое, казалось, не могло вместить даже половину того, что она съела.

Я скормил акуле ещё пару кусков, и она наконец то перестала открывать пасть, требуя еды. Аккуратно я положил её в седельную сумку, где тварь тут же свернулась калачиком и заснула, издавая звуки, которые можно было описать только как храп.

— Фурю-фурю-фурю, — донеслось из сумки.

Гелиос усмехнулся, и я услышал, как он говорит:

— Храпит почти так же, как свиньи хрюкают. Только чуть тише и писклявее.

Ничего не ответив, я угостил Василия пятками по рёбрам и мы продолжили путь по пустыне. Пейзаж вокруг был монотонным до тошнотворности: песок, барханы, редкие кусты колючек, которые торчали из песка, как волосы на лысине старика. Солнце палило безжалостно, превращая воздух в горячую духовку, и я чувствовал, как пот течёт по спине ручьями, пропитывая рубашку насквозь.

Вдали виднелись караваны. Длинные цепочки верблюдов, нагруженных товарами, в окружении вооружённой охраны, которая шла пешком или ехала на лошадях, высматривая угрозы. Мы держались от них подальше, потому что караванщики были нервными людьми, склонными сначала стрелять, а потом задавать вопросы, особенно если видели подозрительных личностей, приближающихся к их драгоценному грузу.

К середине дня мы наткнулись на засаду. Я увидел их случайно, краем глаза заметив движение за барханом, и инстинктивно напрягся, рука потянулась к топору на поясе.

Разбойники. Человек семь, может восемь, сидели в тени огромного валуна, поджидая очередной караван. Оружие лежало рядом, наготове. Один из них заметил нас и встал, но не схватился за меч, а просто помахал рукой, делая отгоняющий жест, будто говоря: «Свалите отсюда, не мешайте работать!».

Гелиос схватился за рукоять меча, готовый ринуться в бой, защищая справедливость и карая злодеев, как положено паладину, но я остановил его.

— Не стоит, — сказал я тихо. — Они не трогают нас, мы не трогаем их. Честный обмен.

Профессиональная оценка:

Разбойники: Семь человек, вооружены.

Мы: Трое уставших путников, один из которых спит, это я про Кашкая.

Их цель: Караван, а не мы.

Наша цель: Добраться до Боброва живыми.

Вывод: Драться бессмысленно, проходим мимо.

Гелиос скрипнул зубами, но отпустил рукоять меча, и мы проехали мимо засады, игнорируя разбойников, которые игнорировали нас, и это был редкий момент взаимопонимания между людьми, живущими по разные стороны закона. Хотя какие к чёрту стороны? Я то тоже в розыске.

К вечеру второго дня на горизонте показался город Бобров. Он был меньше Воронежа, без погребённых под песком девятиэтажек, просто обычный пустынный город с глинобитными домами, узкими улочками и базаром в центре, где торговцы зазывали клиентов, расхваливая свой товар на все лады.

Мы въехали на главную улицу, и Кашкай начал вертеть головой во все стороны, разглядывая прохожих с выражением человека, ищущего что-то конкретное.

— Что-то я не вижу тут никаких бобров, — произнёс Кашкай. — Обычные люди. Никаких грызунов. Духи возмущены таким грязным обманом!

Я фыркнул, не сдержавшись, и рассмеялся. Гелиос тоже усмехнулся, качая головой.

— Город назван в честь основателя, — пояснил паладин. — Князь Бобров правил этими землями хрен знает когда.

— Жаль, — вздохнул Кашкай. — Я надеялся увидеть бобров в одежде, торгующих на базаре. Духи говорили, что здесь будет интересно, видать я не правильно понял их слова.

Мы направились на окраину города, туда, куда указывал Гелиос, и чем дальше мы ехали, тем хуже становился район. Дома беднели, улицы пустели, в воздухе появился запах чего-то химического, едкого, разъедающего ноздри и заставляющего глаза слезиться.

Наконец мы остановились перед странного вида ангаром. Огромное здание из ржавого металла и покосившихся досок, из щелей которого валил дым, а изнутри доносился мат, такой отборный и разнообразный, что я невольно залюбовался творческим подходом к ругательствам.

Я спрыгнул с верблюда и подошёл к ржавым воротам, на которых висела табличка с выцветшими буквами: «Алхимическая мастерская Архимеда. Взрывоопасно. Не курить. Не стучать громко. И вообще валите нахрен!»

Усмехнувшись я постучал. Не громко, просто пару раз ударил ногой в жестяную дверь. Ждал минуту, может, полторы, слушая, как за воротами кто-то ругается, роняет что-то с грохотом и топает к выходу, бормоча себе под нос проклятия в адрес всех гостей, которые мешают работать.

Ворота распахнулись, и передо мной предстал старик. Всклокоченный, с волосами, торчащими во