Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин

И вот теперь здесь. Чей-то клад под водой, золото и драгоценности, какие не во всяком музее встретишь… Да у меня от восторга чуть всё призрачное нутро не вывернулось наизнанку!

Сделав несколько кругов над кладом, я попыталась выйти наружу через потолок, но не тут-то было. Похоже, сверху над пещерой был навален песок или земля достаточно толстым слоем. Не знаю, что именно, но местные законы мироздания отказались мне помогать проходить сквозь потолок, так что пришлось погружаться в воду и выходить из секретного грота ровно так же, как я в него и попала: через туннель и коралловый риф.

Как только выбралась наружу, я тут же взмыла вверх над водой, чтобы посмотреть на свою находку с высоты. Всё было примерно так, как я себе и представляла: маленький, совершенно невзрачный клочок суши чуть больше хорошего обеденного стола, торчащий из воды угрюмым серым горбом. Ни деревца, ни кустика, ни единой травинки, только голый камень, кое-где затянутый бурыми водорослями, да несколько чаек. То ли когда-то это был остров, который опустился под воду и прогнил как дерево, из-за чего внутри образовалась пустота, то ли изначально клочок суши представлял собой скромный вулкан, едва показавший горлышко над поверхностью воды. Со временем сверху жерло засыпало песком, а внутри осталась камера. В любом случае природный сейф получился изумительным, и если не знать, что под этой сушей пещера, то сокровище не найти никогда.

Я сделала круг, запоминая расположение безымянного каменного прыщика посреди воды, и в отличном настроении, чуть светясь, отправилась обратно на Центральный остров.

Юля

«Я», «деньги».

— Вам нужны деньги? — Икари-сан вопросительно поднял брови.

Я сосредоточилась и подвинула лепесток сакуры на иероглиф «много». Получилось «Я много денег». Увы, но ни «клад», ни «сокровище», ни более узкоспециализированные слова мы с сенсеем Тадаси пока не изучали.

— Вам нужно много денег? — На этот раз Левое Крыло нахмурился. — Юля, но зачем? Вы же юрэй.

Да тьфу ты!

Ёшкин кот, да я вообще не это имела в виду! Нет, деньги — это, конечно, хорошо, надо будет этим когда-нибудь озаботиться и уточнить у Катэля данный вопрос. Не потому, что мне есть на что тратить, а потому, что своя копейка — это свобода. Меня ещё крёстная учила: у женщины всегда должен быть свой заработок, что бы ни случилось. Привычка въелась намертво, даже смерть, похоже, не вытравила. Однако сейчас я имела в виду, что нашла клад. Глаголов «искать» или «находить» на свитке-справочнике Икари-сана не было. Вот их, кстати говоря, я уже выучила, но воспользоваться не могла.

— Юля, объясните, пожалуйста, что случилось и кому вы должны денег. Я всё улажу. — Левое Крыло бросил взгляд на свою катану, явно намекая на то, как он умеет решать проблемы.

Агр-р-р! Как же объяснить-то?

Мужчина терпеливо ждал, смотря на неподвижный лепесток сакуры, а я принялась наматывать круги по его аскетичному кабинету. Мне нужно объяснить, что я нашла чью-то сокровищницу, и выяснить, какие у них тут правила на этот счёт.

Ах, если бы я только могла изобразить нужный иероглиф! Каллиграфическая кисть, даже самая тонкая, была для меня слишком тяжёлой, я уже проверяла. При всём желании я могла лишь толкнуть её, чтобы она покатилась вбок, и на этом всё. Была у меня мысль попросить надёргать перьев из какой-нибудь курицы и попробовать писать пером, как это делали в стародавние времена, но эта идея практически сразу же разбилась о скалы реальности. Я понятия не имею, какие перья подходят для письма, а какие — нет, как их затачивать, чтобы держались чернила. Ну а если добавить то, что моторика в теле юрэй у меня оставляет желать лучшего, то хорошо, если я пером вообще черту провести смогу.

Ещё я видела у Мидзухо-сана деревянные дощечки, покрытые воском. Правое Крыло писал на них заметки, а потом стирал тупой стороной той же палочки, которая называлась стилем. Но и она была слишком тяжёлой для меня, да и чтобы процарапать воск, требовалось усилие. Пусть и небольшое, но моё тело юрэй не было на него способно. Напряжение, сопоставимое с дуновением, — вот и всё, что я могла себе позволить.

Нет, надо придумать что-то ещё, найти способ изобразить нужный иероглиф…

В какой-то момент, пока я лихорадочно соображала, что же делать, взгляд упал через приоткрытые двери на балкон. Я обратила внимание, что архитектор дворца Аккрийских вообще любил балконы и они имелись буквально в каждой комнате. Через узкую щель я увидела, как ветка дерева, густо украшенная цветами, тянется в сторону балкона. Цветы были крупными, нежно лиловыми и уже отцветали. Один из лепестков прямо на моих глазах оторвался от соцветия и, подхваченный ветерком, принялся плавно опускаться.

И тут меня осенило!

Ну конечно же! Я умею двигать лепесток по свитку, а значит, могу и сложить из лепестков нужные мне иероглифы. Как я сразу-то не подумала об этом⁈ Я метнулась к опавшему лепестку, подхватила его двумя руками и, проявляя недюжинную сосредоточенность, положила на стол рядом со свитком. Икари-сан вначале не понял, что происходит.

— Госпожа Юля, это вы или ветер принёс? — растерянно пробормотал он.

Но не прошло и пяти минут, как я, обливаясь потом, принесла на его стол один за другим еще семь лепестков. Отлично, теперь сложим из них знак. Ох, ещё пары лепестков не хватает…

С горем пополам я выложила иероглиф «найти» и переставила самый старый, уже засохший лепесток на знак, который у нас обозначал вопросительную интонацию.

— Я. Много. Денег. Найти, — задумчиво прочитал Левое Крыло и почесал затылок. Затем бросил взгляд на свиток и наконец-то сообразил.

— О, вы спрашиваете, какие у нас порядки и что делать, если, к примеру, найдёте много денег?

«Да».

— Ну, обычно оброненные риены и сэру приносят во дворец. Среди стражей есть тануки[3], их чуткие носы возьмут любой след. Потерянное в большинстве случаев возвращается к хозяину. Если владелец так и не найдётся — монеты оседают в дворцовом хранилище, — принялся рассказывать Икари-сан. — Не думайте, что это корысть принцев Аккрийских. Напротив, подобный порядок установлен в первую очередь ради самого нашедшего. Вот представьте: кто-то поднял с пыльной дороги шпильку с крупным изумрудом. А оказалось, что украшение принадлежит знатной барышне, которая и не заметила, как оно выпало из причёски, и решила, что его