Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

— Так… теперь объясните мне, почему Ивер убежал, словно я ему смертный приговор подписала?

Маша тяжело вздохнула.

— Потому что обычно ты бываешь удивительно умной… — Она выдержала паузу. — … но иногда такой дурой, что даже слов не подобрать.

Аста медленно опустила вилку.

— Это сейчас было оскорбление? Я и за меньшее на месте обезглавливала!

— Нет. Констатация реального. На такое не обижаются.

Льера вопросительно посмотрела на меня. Я поспешил сделать вид, что изучаю потолок. Паутинка… надо будет потом незаметно от Маши убрать…

— Ну? Пояснения-то будут от гениальной тебя⁈

— Ты бросила ему патент на дворянство. Да ещё и при всех.

— И?

— После того, как все вокруг уже несколько недель шепчутся, что вы спите вместе. А он всё пытается сохранить тебе лицо и всеми силами делает вид, что это не так. Уточняю. Простолюдин и светозарная и несравненная благородная….

Аста моргнула. Потом ещё раз. Потом медленно перевела взгляд на лежащий на столе свиток.

— Ой дурак!

— Он дурак? — возмутилась Маша. — Я сейчас до кого пытались достучаться⁈

— Ну ладно, я тоже хороша… Но дурак — он! Приведи его!

— Да тут я, — зашёл с улицы дядя, услышавший через открытое окно последнюю фразу. — Кто тут дурак?

— Да мы тут два дурака! — рявкнула льера. — Ты упрямый идиот, а я… Ой, всё!

Она резко схватила документ, развернула его и ткнула пальцем в первую строку.

— Открыть мог? Прочитать? Дату посмотреть?

Ивер нехотя подошёл ближе. Маша первой взяла свиток, пока он медленно шёл. Несколько секунд молча читала. Потом медленно подняла голову.

— Четыре года назад… Ивер, он подписан ещё четыре года назад!

— Дай! — дядя схватил свиток и принялся изучать. Если судить по глазам, он его не меньше трёх раз прочёл.

В комнате стало совсем тихо. Все терпеливо ждали, даже Аста.

— Этот патент подписал ещё твой господин. — Аста раздражённо потерла переносицу и посмотрела прямо на Ивера. — Он успел оплатить все пошлины, подписать в городской канцелярии и отправить бумаги в Храм на согласование. А потом случилась попытка переворота.

Ивер, не глядя, сел на стул. Я увидел, как дядя побледнел.

— Но я думал, что меня… Я же…

— Это было решение наследника. Ты и ещё шестеро, которые смогли выжить, были им помилованы. Поэтому никто даже не подумал отменять пожалованный титул.

Я не выдержал и, перебив их, спросил:

— То есть… Дядя уже несколько лет лиер?

— Ну так-то да. Только ему нужно вступить в права. — Аста нахмурилась, отвернулась и нехотя выдавила: — Да, мне нужно было по-другому тебе сообщить о наследстве твоего господина.

Ивер замер, смотря перед собой. Не на свиток, не на нас, просто взгляд в никуда.

Маша осторожно положила ладонь ему на плечо.

— А я что-то не поняла, а почему его помиловали? В смысле, а что он сделал-то, чтобы его вообще в чём-то обвинили?

— Хм… ну вообще-то перед тобой правая рука организатора Миньгарского путча, который начался с требований утверждения хартии преемственности наследования, а закончился захватом наследника и Миньгарской бойней… Ну я молчу про шесть месяцев боев для выдворения интервентов, партизан, просто всякого отребья, налетевшего на провинции.

Я не поверил.

— Дядя, ты же не был среди заговорщиков? Это какая-то шутка?

— Нет, не шутка. Льера Аста не ошиблась. — Он устало прикрыл глаза. — Я действительно был подле человека, который организовал Миньгарский путч.

В комнате стояла непривычная тишина. Даже Маша больше не шутила и сидела нахохлившимся воробушком. Ивер всё так же сидел, не выпуская из рук старый свиток с патентом. Казалось, он видел не нас, а что-то далеко позади.

Первой молчание нарушила Аста.

— Хватит.

Она хлопнула рукой по столу.

— Ты слишком долго молчал. Пора рассказать им правду.

Ивер устало покачал головой.

— Зачем? Это никого не вернет.

— Затем, что теперь они всё равно узнают. Лучше от тебя, чем от чужих людей. Лучше твоими глазами. Да и я хочу послушать эту историю… так сказать, с другого ракурса.

Он тяжело выдохнул.

— Это долгая история.

— А мы никуда не спешим, — спокойно сказала Маша и подскочила, — ща!

И умчалась на кухню.

Я тоже кивнул. Если честно, после слов Асты о правой руке организатора путча мне самому хотелось понять, как человек, которого я знал столько лет как человека благородного и верного законам, оказался в подобной истории.

Прилетела Маша, притащила блюдо с выпечкой и графин с морсом.

Ивер долго молчал. Потом медленно заговорил.

— Всё началось с возникновения необходимости подписания одного документа. Не с мечей и армий. И даже не с заговора, как принято считать. Нет, мы тогда ни о каком заговоре не думали. Всё началось с составления хартии преемственности. Тогда никто из нас о заговоре даже не думал. Мы просто хотели добиться принятия Хартии преемственности.

Он положил ладонь на стол и бросил на нас с Машей взгляд.

— Сейчас наследника любого лиера утверждают двое. Правитель — чтобы быть уверенным в его верности короне. Храм — чтобы убедиться, что человек не погубит свои земли и людей.

Маша удивленно подняла голову.

— То есть старший сын наследует не всегда?

— Обычно это старший сын. Но иногда правитель может посчитать его неблагонадежным, и тогда могут быть варианты, и иногда наследником становился младший сын. Иногда — дальний родственник. А бывало, что и вовсе лиер — управляющий поместьем. Или Храм может отказать. Но там мотивы очень сложные, Аста захочет — пояснит.

Аста проигнорировала. Ивер было продолжил, но в момент, когда он заговорил, Аста всё же решила пояснить.

— Храму всё равно, чей сын получит титул. Нам важно другое — чтобы наследник через двадцать лет не угробил тысячи людей своим идиотизмом.

— Старший сын может оказаться пьяницей. Или игроком. Или просто глупцом.

— Или трусом, — негромко добавила Аста.

— Или трусом. — Он согласно кивнул. — Тогда глава рода может просить назначить наследником другого сына. Иногда соглашаются. Иногда нет.

Маша нахмурилась.

— Получается… человек всю жизнь строит бизнес… ну своё дело, а потом не может решить, кому его оставить?

— Именно.

Ивер