Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту - Татьяна Новикова

Он посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом.

— Договорились.

Стоило мне выйти в коридор, как вслед донеслось тихое:

— Из тебя вышел бы неплохой некромант, Мира. Ты умеешь мертвого напугать.

Я не стала отвечать, но глуповато улыбалась до самой спальни.

***

Вечер вновь прошел за расследованием. Распогодилось, и мы перебрались в сад. И пока из гостиной бабушка Агата квохтала над «загубленными петуньями», Арсений пытался вытащить из склянки что-то о магии хозяина. А я наблюдала и помалкивала, чтоб не сбивать его.

За садом ухаживал приходящий садовник, и делал он это добросовестно. Дорожки были вычищены, на деревьях зеленела листва. Тихо журчал фонтан. Мне тут нравилось. Возможно, поэтому Арсений и выбирался из своего мрачного кабинета. Не верю, что ему так уж хотелось заняться делами на свежем воздухе — а вот порадовать фиктивную жену он был не прочь. Он и дома в последние дни оставался всё чаще, а не только ездил работать в Некромантское крыло.

В общем-то, я в долгу не оставалась. По утрам пекла ему блинчики с кленовым сиропом, передавала с собой на работу песочное печенье. Между нами установились дружеские отношения.

Тоже неплохо, если вдуматься. Не во всех семьях есть любовь и страсть. А уж дружба — и подавно.

Я первой заметила высокого пожилого господина, который направлялся в нашу сторону.

— Это наш семейный юрист, — объяснил Арсений. — Господин Федор Ланье.

— Милорд, — поклонился он Арсению, затем повернулся ко мне: — Миледи. Рад познакомиться с вами лично. Примите мои запоздалые поздравления.

— Благодарю, — мило улыбнулась я.

В руках Ланье держал тонкую папку.

— Я, как представитель юридической службы дома Вирнгольдов, счел нужным лично доставить документы, касающиеся вашего имущества. — Он протянул папку не Арсению, а мне. — В связи с тем, что вы теперь находитесь под защитой древнего рода Вирнгольдов, любые прошения, поданные в отношении вашей собственности, должны быть рассмотрены с согласия рода. Я счел своим долгом ознакомить вас незамедлительно.

Я недоуменно переспросила:

— Прошения? Неужели в отношении лавки?

— Именно. После того как стражники опечатали помещение, поступило несколько ходатайств от третьих лиц. Ничего из ряда вон выходящего — обычная практика, когда имущество временно изымается. Однако я рекомендую ознакомиться.

Я раскрыла папку. Первый документ оказался заявкой на изъятие «потенциально опасных зелий» для экспертизы в городской лаборатории. Второй — запрос от Управления на опись всего оборудования и его рыночную оценку. Третий — ходатайство от гильдии зельеваров о «недопущении порчи профессиональной репутации гильдии действиями одной из ее членов».

— Гильдия уже от меня открещивается? — пробормотала я. — Как мило. А я им взносы, значит, заносила все эти годы.

Арсений сидел рядом, заглядывая в бумаги через мое плечо, но молчал.

Я перевернула очередной лист. Четвертый документ оказался прошением на ответственное хранение товара. Я пробежала его глазами — стандартные формулировки, имя заявителя показалось мне смутно знакомым, но у нас район маленький, все друг друга где-то видели. Фигушки им, а не хранение.

Отложив лист в сторону, я взялась за новый.

— Подожди, — вдруг произнес Арсений.

Я подняла голову. Он смотрел не на меня, а на отложенный лист, который почти спрятался под следующим. Его бровь недоуменно изогнулась.

— Что? — я проследила за его взглядом. — Ты увидел что-то интересное?

— Дай-ка сюда.

Он взял лист — то самое прошение на ответственное хранение — и пробежался по строчкам. На некоторое время воцарилась тишина. Затем Арсений недобро хмыкнул.

— Мира, ты знаешь некую Валерию Тарес?

Я нахмурилась. Первым порывом было ответить: «Конечно, нет». Но вообще-то мы с Валерией были шапочно знакомы.

— Да, мы встречались на собраниях гильдии. Владелица травяной лавки в Низинном переулке. Тощая такая, с вечно поджатыми губами. А что?

— Да ничего. Просто она уж больно жаждет позаботиться о твоем имуществе. — Арсений зачитал вслух: — Прошу передать мне товар госпожи Альер на ответственное хранение во избежание его порчи, разрешить временно торговать в ее лавке, дабы не допустить простоя, а в случае обвинительного приговора госпожи Альер — предоставить мне право выкупа помещения по оценочной стоимости.

— Чего?! — Я выхватила у него бумагу и перечитала сама, уже вдумчиво.

Формулировки были гладкими, обтекаемыми. Текст составлен так, будто Валерия Тарес — бескорыстная благодетельница, пекущаяся исключительно о сохранности чужого добра. Вон, о склянках моих беспокоится.

Но я слишком хорошо помнила Валерию. Она годами жаловалась на свой Низинный переулок — глухой, непроходной, где за целый день хорошо, если три покупателя забредет. И с завистью косилась на мою лавку у рынка, в которую клиент тек рекой.

Даже несколько раз предлагала мне ее выкупить в рассрочку на десять лет, но я отчего-то не соглашалась на столь щедрое предложение.

— Она ведь всегда хотела заполучить мою лавку

— Судя по документу, очень и очень хотела.

— Но откуда она Арсений посмотри на дату.

Прошение было подано в день обыска. Сразу же после того, как капитан Берн нацепил на меня наручники. Ни я сама, ни даже местные кумушки в тот момент не подозревали, чем всё кончится. А моя конкурентка уже строчила прошение на выкуп помещения.

Разумеется, Управление бы не обратило на такую мелочь внимание. Часом раньше или часом позже написано — какая разница.

Но у меня в голове начала складываться картинка.

— Она заранее знала, что меня обвинят! Вот ведь

И добавила непечатное словечко, емко характеризующее Валерию.

— Именно.

Господин Ланье, до этого молча стоявший у беседки, деликатно кашлянул:

— Я счел этот документ любопытным, миледи. К сожалению, мое замечание не является доказательством злого умысла, но я рекомендовал бы рассмотреть данное лицо в качестве возможного фигуранта.

— Вы правильно сделали, что пришли лично, — сказал Арсений. — Есть что-то еще?

— Да, милорд. — Юрист согласился. — К прошению приложено свидетельство о благонадежности госпожи Тарес.

— И кто же за нее поручился? — спросила я.

Арсений взял следующий лист. На лице его отразилось удовлетворение. Так выглядит человек, у которого сошлись мелкие детали в сложной загадке, и теперь он видит картинку целиком.

— Свидетель — Антон Лют, — прочитал он.

В саду повисла гробовая тишина, даже бабушка Агата перестала причитать на фоне по поводу невинно убиенных цветков.

Антон Лют. Мой постоянный клиент. Хороший мужчина, у которого постоянно болела дочка, и мы