Резервист - Гуль
Играть предстояло тремя отрезками по полчаса или до поимки снитча. Между ними тренеры меняли составы, возвращали мячи и обнуляли табло; Гарри попал во второй. Меррик объяснил порядок один раз, затем раздал цветные повязки. Серую Гарри закрепил на левом плече, а Хьюитт, стоявший рядом, получил черную.
Одна из охотниц спросила, на какой высоте Гарри предпочитает держаться. Он ответил, что зависит от снитча. Девушка подождала продолжения и повернулась к загонщику; Гарри запоздало подумал, что ей нужен был более определенный ответ.
Первый отрезок Гарри смотрел с земли. Вратарь, неудачно начавший утренние упражнения, дважды взял тяжелые мячи; светловолосая охотница без спешки вывела партнера к свободному кольцу. Гарри поймал себя на том, что опять следит только за ловцами, хотя сейчас мог смотреть всю игру.
Снитч в первом отрезке так и не поймали. Когда прозвучал свисток, один из ловцов сердито ударил ладонью по древку, а второй спросил, сколько ему не хватило до последнего появления. Меррик вместо ответа велел спускаться. На поле уже шли следующие игроки, и чужая неудача закончилась для остальных быстрее, чем Гарри ожидал.
Серых собрали у боковой линии. Невысокая охотница, взявшая на себя разговор, показала в сторону дальней трибуны: первые атаки они собирались вести по этому краю, с передачей через центр. Загонщиков попросили держаться ближе к охотникам, а Гарри — не опускаться в коридор передач без необходимости. Он кивнул, хотя прежде никто не считал нужным предупреждать его о таких вещах.
Перед стартом Меррик подошел проверить повязки. Гарри ждал отдельного замечания после утренних тестов, но тренер только убедился, что серый цвет хорошо виден, и отошел к сундуку с мячами. Из открытой крышки вырвался снитч, на миг завис золотой искрой над травой и исчез. Гарри перестал чувствовать запястье.
Взлетели они почти одновременно. Хьюитт забрал вправо, Гарри поднялся над первой атакой, и на несколько секунд перед ним открылось все поле: кольца, низкая крыша, черные спины соперников, красный мяч между двумя охотниками. Внизу свистнули еще раз, возобновляя игру после слишком раннего столкновения. Гарри отвернулся от квоффла и начал искать.
На третьем круге солнце вышло из-за облака. Свет лег на мокрые доски трибуны, и возле боковой стойки мелькнуло золото; Гарри рванул вниз, увидев возможный снитч раньше Хьюитта. Ветер ударил в лицо, повязка хлопнула по рукаву. Уже на подходе блеск растянулся в неподвижную полоску на металлическом креплении.
Он отвернул, еще не успев как следует рассердиться, и едва не встретился с собственной охотницей. Та уходила от соперника, рассчитывая получить мяч в свободном коридоре, но теперь подняла метлу, пропуская Гарри. Передача прошла ниже ее руки. Квоффл подобрали черные, а девушка обернулась и что-то крикнула ему вслед.
Гарри поднял ладонь, показывая, что понял, и набрал высоту. Щеки горели сильнее, чем после разгона: о коридоре его предупредили несколько минут назад. Он попытался вспомнить, пересек бы ту же линию в школьном матче, но там он заранее знал, куда пойдет Джинни и кому Рон крикнет про свободное кольцо. Сейчас Гарри даже не был уверен, та ли охотница говорила с ним перед стартом.
Следующие несколько минут он слишком старательно держался в стороне. Хьюитт оказался ближе к центру и один раз дернулся вниз, заставив Гарри броситься следом, однако быстро вернулся на прежнюю высоту. Никакого снитча внизу не было. Гарри не понял, увидел ли соперник что-нибудь на самом деле или просто проверял его, и это раздражало почти так же сильно, как собственная ошибка.
И все же в воздухе было хорошо. Когда ветер усилился, Гарри поймал метлу движением бедра, пропустил под собой бладжер и на развороте оказался выше Хьюитта; этот короткий, удачный кусок полета не потребовал ни расчетов, ни поправок. От загонщиков тянулся глухой деревянный стук, на кольцах дрожали флажки. Гарри вдруг захотел, чтобы полчаса не заканчивались, хотя все утро ждал возможности передохнуть.
Настоящий снитч появился у дальних колец. Гарри заметил его в тот момент, когда серый вратарь отбил квоффл в сторону: маленький золотой шарик метнулся под кольцом, развернулся и пошел к середине поля. Между ним и Гарри почти никого не было. Хьюитт держался выше и правее, и для начала погони ему требовался лишний поворот.
Гарри лег на древко. Снитч рос перед глазами, крылья становились различимы; поле под ним уже не состояло из отдельных людей, превращаясь в быстро меняющиеся полосы цвета. Он слышал метлу Хьюитта сзади, но расстояние не сокращалось. Знакомая уверенность поднялась так резко, что Гарри едва не улыбнулся.
Впереди поперек поля разворачивалась атака черных. Охотника с квоффлом теснили двое серых, и снитч нырнул под эту группу, словно выбрал единственное место, где его труднее всего разглядеть. Гарри мог уйти ниже вместе с ним, однако сверху оставался короткий свободный проход. Он приподнял метлу, рассчитывая проскочить над плечом крайнего охотника и снова опуститься к золотой точке.
Бладжер он увидел уже на входе. Мяч шел к охотнику, не к нему, но теперь их траектории сходились; Гарри резко откинулся в сторону, удержался одной ногой за подножку и пропустил черный шар у самой груди. Удар воздуха дернул рубашку. Метла ушла вправо, и пришлось довернуть почти поперек погони, чтобы не снести собственную партнершу.
Снитч исчез. Гарри выпрямился, нашел глазами просвет под охотниками, затем край трибуны; Хьюитт уже выходил с другой стороны группы, ниже, на ровной скорости. Пару мгновений Гарри смотрел на него вместо мяча. Потом возле крайней стойки снова сверкнуло золото, и тело отреагировало раньше, чем успела оформиться злость.
Он еще мог достать. Снитч задержался у стойки, резко повернул, и Гарри сократил расстояние длинным боковым рывком, почти чувствуя в пальцах крохотные крылья. Хьюитт был совсем рядом, но не мешал ему: просто шел к той же точке на полкорпуса ближе. Две руки вытянулись почти одновременно. Гарри поймал воздух и увидел, как сжался чужой кулак.
По свистку он сбросил скорость. Хьюитт поднял руку со снитчем и сразу повернул к земле, не делая круга над полем; Гарри еще несколько секунд летел в прежнюю сторону, пока не пришлось тормозить перед сеткой за кольцами. На табло к очкам черных прибавилось сто пятьдесят. Он успел подумать, что без бладжера был бы первым, и тут же снова увидел собственный