Резервист - Гуль
Рук больше не спрашивал Гарри о записях. Стоял рядом с Торном, следил за полем; Натан переложил блокнот под мышку, Гарри убрал свой тоже. Снитч мелькал далеко над кольцами и исчезал. Фэрберн подходил, не успевал, возвращался, а у Гарри от каждого чужого промаха двигались пальцы, словно под ладонью все еще было древко.
На табло стояло сто шестьдесят — сто девяносто, когда ловцы пошли вдоль боковой линии. Француз держался внутри, не давая Джулиану приблизиться к стойке. Гарри видел, как Фэрберн на мгновение отдал ему еще несколько ярдов, и едва не выругался; затем снитч поднялся, а Джулиан уже заходил сверху, не тратя время на разворот.
Они сошлись у кольца. Мяч метнулся между двумя раскрытыми ладонями, француз убрал руку, чтобы не удариться о древко, и Фэрберн продолжил снижение. Гарри видел его лицо в коротком просвете: прищур, сжатый рот, никакой легкости. Потом правая рука ушла под метлу и вернулась с золотом.
Гарри закричал раньше свистка. Харкер ухватил его за плечо, кто-то сзади стукнул по спине, и несколько мгновений из всего стадиона оставался виден только поднятый кулак. Когда удалось посмотреть на табло, там уже стояло триста десять — сто девяносто. Часы показывали три тридцать семь. Времени для следующей атаки не осталось ни у кого.
* * *
На поле их пустили, когда игроки уже спустились. Гарри добрался до Фэрберна между двумя фотографами, пожал протянутую руку и тут же оказался рядом с Кейром: капитан обнимал всех подряд, не отпуская Брук с другой стороны. Майлз смеялся, пытаясь освободить воротник, который кто-то слишком сильно схватил. Над ними двигались голубые ленты, и Гарри наконец перестал смотреть, кто именно держит снитч.
До награждения пришлось подождать. Стентон проверяла игроков у края поля, работники освобождали помост; Гарри забрал у Данна пустую флягу и неожиданно увидел в зеркальной стенке трофея собственный рукав. Чаша стояла на столе, пока еще рядом с медалями. В июне он рассматривал другую, выигранную без него. Сейчас вокруг были люди, с которыми он приехал и прожил все эти дни.
Кейр первым поднялся по ступеням. Гарри остался ближе к концу очереди, между Харкером и Бишопом; услышал имя Фэрберна, шум трибун и звон задетого подноса. Его пока не называли. Можно было стоять и слушать, как поздравляют людей, выигравших последний матч.
— У тебя ворот завернулся, — сказал Натан, обернувшись. Гарри поправил ткань, но не с той стороны, и Харкер сам показал нужный край. — С медалью потом будешь весь вечер вытаскивать. Я в мае так и ходил.
Гарри расправил ворот. Хотел сказать, что Натан в мае хотя бы играл в чемпионском сезоне, а потом вспомнил двести семьдесят — сто шестьдесят в первом раунде. До сегодняшнего Киберона были Брага, Гоблины и Луни. Все четыре результата остались на одном листе; никто не вычеркивал первый, когда вписывали последний.
Вызвали Харкера. Тот поднялся, наклонил голову перед человеком с подносом и протянул руку, уже улыбаясь. Гарри знал, сколько Натан хотел играть, слышал его вопросы к Торну и видел почти все удачные тренировочные погони. Медаль не превращала эти дни в четыре старта. Натан, однако, не стал из-за этого отступать от награждавшего или прятаться за Бишопом.
Затем назвали Гарри. Он вышел под шум, среди которого сразу выделилась его фамилия, и на секунду привычно посмотрел в сторону фотографов. Лента легла на шею, металл коснулся груди. Гарри пожал руку, поблагодарил и сам шагнул к остальным, не добавив ничего о том, сколько минут сегодня провел у поля.
Когда Кейр поднял чашу, Гарри стоял за его плечом. На снимке наверняка останется только часть лица, зато сейчас он видел обе капитанские руки, пальцы Брук на голубой ленте и Фэрберна, смеющегося над чем-то с другого края. Кэбот толкнул Гарри локтем. Они подняли руки вместе, когда чаша пошла над головами дальше.
Свою очередь Гарри едва не пропустил. Бишоп уже протягивал ему трофей, придерживая снизу, и пришлось быстро найти обе ручки; металл был нагрет чужими ладонями. Гарри поднял чашу над головой. Снизу закричали, Майлз потребовал держать ровнее, пока снимают. Опускать почему-то не хотелось.
* * *
В гостинице чаша заняла отдельный стул, пока Мэллоу не принесла маленький столик. Гарри сидел с медалью поверх рубашки и слушал рассказ Фэрберна о промахе во втором часу. Брук не соглашалась с расстоянием. Джулиан смеялся и предлагал посмотреть запись завтра, а сегодня оставить ему хотя бы полметлы лишнего пространства.
Кэбот попросил у Гарри мыло обратно, получил напоминание, что одалживал его сам, и некоторое время обдумывал устройство гостиничного хозяйства. Потом потребовал рассказать про Мендеша: с его стороны последнюю погоню против Браги закрыли кольца. Гарри начал показывать, задел медалью край стакана и придержал ее ладонью. Майлз отодвинул стакан, позволяя продолжить.
В письме Рону Гарри написал «Выиграли» и сразу назвал турнир. Дальше рассказал про Джулиана, про последние минуты с Лунами, про Брук, которая спорила с капитаном даже перед финальным свистком. До собственной поимки добрался на обороте. Там же попросил передать миссис Уизли, что претензию о слишком долгой игре получил, но исправиться раньше двух сорока восьми не сумел.
На Гриммо медаль приехала в кармане рубашки. Кричер нашел ее, разбирая вещи, и принес хозяину, прежде чем отдать одежду в стирку. Гарри взял ленту, распутал узел, затянувшийся в дороге, и положил награду на стол под лампой. Эльф уточнил, нужна ли отдельная коробка. Гарри ответил, что пока оставит здесь.
На полке стояла колдография Пушек, рядом лежала новая — с помоста, где Бишоп закрывал половину его плеча. Гарри прислонил ее к книгам, переставил лампу и вновь взял медаль. На обороте были год и название соревнования. Он провел по буквам большим пальцем, затем надел ленту через голову и пошел ужинать.
Глава 33. Второй из трех
Сентябрь 2001 года
Фэрберн спустился после третьего свистка и снял перчатки. Гарри начал снижаться тоже, но Рук показал оставаться: его очередь еще не закончилась. На земле Джулиан выслушал Белла, забрал накидку и пошел к корпусу, пока над полем продолжали носиться мячи. Гарри проводил его взглядом и едва не пропустил Харкера, подходившего с другой стороны кольца.
— Ты