Резервист - Гуль
Гарри рассматривал снимок. Его двух часов сорока восьми минут хватило еще и на такой вечер, в котором он сам не присутствовал. Гермиона отдельно спрашивала, удалось ли посмотреть что-нибудь кроме стадиона. Пока ответ получался не слишком убедительным.
После дневной работы они с Майлзом все-таки вышли за пределы гостиничного двора. На небольшой площади сворачивали торговые столы; над вывеской пекарни качался медный колокольчик, который звенел только тогда, когда кто-нибудь пытался прочитать ценник. Кэбот купил открытку, выбрал надпись с картинкой и уже у выхода спросил Гарри, не отправляет ли он матери приглашение на похороны. Пришлось вернуться к продавцу. Оказалось, на карточке всего лишь желали хорошей дороги.
Вернувшись, Гарри застал у своей двери Харкера с двумя листами. Натан поздравил, затем показал время завтрашнего занятия: утром они менялись группами. Сначала Гарри работал с Фэрберном, потом Натан; после обеда обоим предстояло смотреть другую тройку охотников. За всю эту неделю Натан ни разу не получил игровой состав.
— Ты думал, против Гейдельберга поставят тебя? — спросил Гарри. Харкер прислонился к стене, оставив ему место открыть дверь. — Я после нашего разбора ждал, что Торн еще поговорит.
— Спрашивал. Будет Джулиан. — Натан передал нужную копию и проверил, какую оставил себе. — Я хорошо прошел последние отрезки. Он тоже. Торн предпочел его, мне этого пока мало, но сказать по-другому он не может.
Гарри впустил его, освобождая стол от конвертов. Харкер увидел семейную колдографию, узнал Рона и улыбнулся, когда тот на снимке отмахнулся от чайника. Затем вернулся к завтрашним проходам. Объяснил, что собирается изменить высоту раньше сигнала Рука: не ошибиться намеренно, а заставить Фэрберна искать другой путь. Гарри подвинул лист ближе. Это было гораздо интереснее, чем осторожно подбирать слова о чужой неудавшейся неделе.
* * *
Гейдельбергские Луни почти не отпускали Брук от ее колец. Фэрберн тоже долго лишь мешал чужим поимкам, не приближаясь к снитчу сам. На третьем часу Торнадос сравняли: Кейр стал пропускать мяч Брук, увлекая охотника, а Кэбот принимал следом из-за ее спины. Потом Луни снова вышли вперед. Гарри следил за Фэрберном и все чаще поглядывал на часы.
Когда оставалось меньше десяти минут, Луни вели на двадцать. Натан перестал записывать; Гарри тоже держал карандаш без дела. Матч мог закончиться без единой поимки, и теперь знакомые четыре часа не казались удобным ограничением для летнего календаря. За этим счетом было только возвращение в гостиницу, а потом домой.
Кэбот забил, получив мяч после неточного броска. Брук догнала отскок и отправила его ему почти вслепую; на доске стало сто семьдесят — сто восемьдесят. Еще через несколько минут Фэрберн вышел к снитчу у противоположной трибуны. Гарри увидел начало, но саму поимку закрыли охотники: сначала взметнулся чужой рукав, потом над ним появилась ладонь Джулиана.
Торнадос прошли в финал. Гарри кричал вместе с Харкером, не пытаясь выяснить, как именно снитч оказался в кулаке; запись можно будет посмотреть позже. Сейчас Кейр летел к Фэрберну, Майлз обнимал Брук за плечи, а Рук несколько раз поправил совершенно ровно лежавший край папки и только затем пошел к ним.
В гостинице Гарри снова остановился перед сеткой. Теперь оба края почти сошлись; с другой стороны до финала добрались Киберонские Квоффлобои. Рядом с Гарри работник снимал указатель немецкой команды. На лестнице стояли закрытые дорожные сундуки, и знакомый за эти дни шум вдруг стал заметно тише.
* * *
Финальную арену Гарри сперва увидел с учебного поля. Верхние ряды поднимались над деревьями, между стойками уже протягивали ленты; на свободном участке два работника проверяли помост. Его не прятали до окончания игры. Все, ради чего Торнадос еще оставались здесь, стояло на виду и пока не принадлежало никому.
На утреннем занятии Гарри отрабатывал с загонщиками проход, которым пользовался ловец Киберона. Не копировал всю его манеру: Руку требовалось определенное начало, после которого Фэрберн должен был сам выбрать продолжение. В первой попытке Гарри слишком охотно пошел к мячу, забыв удержать внешний край. Тренер остановил его. На следующей он сохранил задачу и заставил Джулиана обойти кольцо; снитч достался Гарри.
Фэрберн вернулся с коротким недовольным выдохом. Уточнил у Рука положение бладжера, посмотрел на оставленный Гарри край и попросил повторить. Гарри поднялся охотно. На этот раз Джулиан начал выше, переждал первое сближение и взял мяч сам; Рук закрыл ящик, хотя до отведенного времени оставалось несколько минут.
— Хватит. Дальше будете ловить друг друга вместо того, к чему готовились, — сказал он. Гарри вытер лицо и увидел, что Джулиан тоже улыбается. — Спокойный круг и на землю. После обеда никаких добавлений.
Торн объявил финальный состав без отдельного разговора с ловцами. Начинал Фэрберн. Гарри услышал остальные фамилии, записал время и только в комнате позволил себе немного посердиться: очень хотелось, чтобы одного хорошего матча с Брагой оказалось достаточно для второго. У Харкера даже такого матча здесь не было. От этого Гарри не становилось легче, и он не стал превращать чужое разочарование в довод против своего.
В день финала зрителей пустили раньше. Под навесом слышались французские объявления, потом те же слова повторяли по-английски. Кейр проверял квоффл, Брук поправляла волосы, Фэрберн разговаривал с судьей — все это Гарри видел десятки раз. Через несколько часов одному из капитанов предстояло поднимать чашу.
Киберон забил первым. Брук сравняла, французы перехватили следующую передачу и снова вышли вперед. Их ловец поначалу держался за своей тройкой; Гарри отметил это, но на остановке Харкер показал ему другое возвращение, уже над охотниками. Они отдали Руку оба наблюдения, не выбирая более убедительное. Тренер пошел к Джулиану; Гарри расслышал только несколько слов о высоте.
Во втором часу Фэрберн почти поймал. Подошел снизу, дождался выхода снитча за чужое плечо и протянул руку; шарик дернулся прямо перед пальцами. Гарри уже поднялся на носки и теперь опустился, выдыхая сквозь зубы. Нельзя было даже сердиться на неправильный поворот. Джулиан сделал все, что Гарри сумел увидеть, а крылья все равно остались снаружи.
После третьего часа Торнадос уступали на тридцать. Брук вернула Кейру неудобный мяч, тот перевел Кэботу; Майлз забил, но следующую передачу потерял, и Киберон тут же ответил. До четырехчасового предела оставалось меньше часа. Гарри смотрел, как друг возвращается,