Только не с полукровкой (новая редакция) - Вершинин
— Ничего, Рон. Не переживай.
— Ты ведь правда это сделал, да? — сказал Рон. — У тебя не было плана.
По какой-то странной причине его глаза заблестели.
— У Дамблдора был план. И он сработал, — соврал Гарри.
— А, — сказал Рон. — Он много тебе рассказал на шестом курсе? Кроме того, где их искать?
Гарри кивнул.
— Много сложной магической теории, — снова соврал он.
— А. Понятно, — сказал Рон, явно готовый оставить тему.
Некоторое время они молчали.
— Останешься на ужин? — наконец спросил Рон.
— Не-а, — ответил Гарри. — Надо сходить навестить нового врага.
--------------------
Примечание автора
В этой истории Гарри язвит, игнорирует все, о чем ему не хочется думать, и совершенно точно никого из своих жен не убивает.
И да, при достаточно саркастичном понимании слова «комедия» это действительно комедия.
Это переработанная редакция, в которой стало больше довольно безрадостной внутренней жизни Гарри. Но, как и в «Гарри Поттере и Дарах Смерти», ему... становится лучше.
Глава третья. Переговоры
Примечание переводчика
Я знаю что фраза "держал ее за бедро" в танцах слабо применима. Строго говоря, в вальсе рука партера должна быть на лопатке. Если же говорить не о профессиональных танцах, то где-то в районе поясницы, но уж не как не на бедре.
Но если иначе перевести hip — придется переписывать половину главы и уходить от части твистов автора — а это будет уже не совсем перевод.
Вообразить себе как он держит невысокую девушку в вальсе за бедро я, честно говоря, не смог.
Оставлю это на совести автора, имейте в виду. :-)
--------------------
Гарри надел аккуратную парадную мантию, в которой ходил на Святочный бал, — просто потому, что ничего приличнее у него не было, — и отправился по каминной сети в «поместье Гринграссов».
После нескольких вращений мимо очагов в зеленом пламени он вывалился на пол в комнате с какими-то вычурными диванами и целым комплектом ожидавших его Гринграссов.
— Мистер Блэк, — произнес Сайрус. На нем была темно-серая мантия с высоким воротником. Выглядел он так, словно только что вышел из преисподней и где-то по дороге потерял вилы.
Гарри выпрямился, стряхнул с себя сажу.
— Мистер Гринграсс. Миссис Гринграсс.
Миссис Гринграсс была в темно-зеленой мантии и хмурилась так, что от одного ее взгляда могло скиснуть молоко. Рядом сидела Дафна Гринграсс в черной мантии с откровенно мятежным выражением лица. Мантия скрывала ее фигуру, и Гарри счел это преступлением. После чего немедленно почувствовал себя виноватым за такую мысль.
— Мисс Гринграсс, — добавил Гарри.
— Поттер, — горько сказала Дафна. — Ты... ты...
Гарри примирительно поднял руку.
— Мисс Гринграсс, пожалуйста. Я получил письмо и теперь все знаю. Насколько я понимаю, мы помолвлены?
— Э-э... практически да, — ответил Сайрус, покосившись на стопку пергаментов.
— А, то есть есть способ из этого выбраться? — спросил Гарри, почувствовав слабую искру надежды.
— Технически способ существует, — сказал Сайрус с таким видом, будто его только что напоили святой водой.
— И какой?
— Ты можешь объявить Дафну неприемлемой.
Миссис Гринграсс посмотрела на мужа так, что Гарри отчетливо представил подгоревшие ужины и ледяное молчание на несколько недель вперед.
— Ну, тогда вроде все просто, — сказал Гарри. — Мне достаточно сказать об этом вам?
Он уже примерно знал ответ. Дэвис предупреждал, что после такого... девушки раньше кончали с собой. И Гарри понимал: Кингсли мог бы избавить его от этого брака только ценой собственной должности, возвращения старой гвардии к власти и остановки всех послевоенных перемен. Ощущение было почти таким же, как перед походом к Волдеморту в Запретный лес.
Гарри попытался очистить разум. Как обычно, это потребовало чудовищного усилия, и между глаз начала разрастаться тупая боль.
— Потребуется публичное заявление, — сказал Сайрус. — По традиции — целая полоса в «Ежедневном пророке». Но я настоятельно прошу тебя подумать еще раз.
— Не слишком ли это... публично? — спросил Гарри. Дэвис уже рассказывал. И про самоубийства тоже. Не то чтобы Гарри сам об этом думал... ну, не снова. Только мельком.
Миссис Гринграсс посмотрела на него почти так же, как когда-то тетя Петуния: словно он был чем-то лишним и отвратительным.
— Ты публично заявишь, что Дафна неприемлема как будущая жена. Для любого мужчины. Навсегда.
Дафна выпрямилась. Гарри заметил, как дрогнули ее губы. Дэвис предупреждал, что она воспримет это плохо.
— И что тогда будет с Дафной? — спросил он. Потому что она выглядела так, будто вот-вот расплачется.
— Помолвка с тобой, конечно, прекратится. После этого она станет социально неприемлемой невестой для любого, кто не принадлежит к предателям крови.
Опять эта фраза.
Гарри внезапно вспомнил, что говорил мистер Дэвис: девушки убивали себя после того, как их объявляли неприемлемыми. Он взглянул на Дафну Гринграсс и увидел на ее лице выражение, которое уже встречал прежде — на собственном отражении в золотой поверхности снитча, прямо перед тем, как пошел умирать.
Он болезненно сглотнул. В животе стало так, будто его насильно накормили бладжером.
Он или она — в сущности, все сводилось именно к этому.
И его-то это хотя бы не убьет.
— Предатели крови — это те, кто нарушает общественные правила чистокровных, да? — спросил Гарри, не задавая вопрос, который действительно вертелся у него в голове, а выбирая тот, который хотя бы можно было произнести в приличном обществе.
— Или те, чьи семьи когда-либо порывали с этими правилами, — ответила миссис Гринграсс. — Например, твоя... девица Уизли и ее семья.
— И давно Уизли нарушили правила?
— В тысяча девятьсот двадцать втором. А уже на следующий год лишились почти всех денег. Никто не хотел вести дела с нарушителями клятв.
— Но Дафна ведь не станет... предательницей крови.
— Нет. Всего лишь неприемлемой. После такого мы почти наверняка никогда