Резервист - Гуль
— Я понимаю, зачем устраивают просмотры. Я спрашиваю, что вы собираетесь делать, если вам действительно предложат контракт. — Гермиона перевела взгляд на Гарри. — Ты же несколько дней назад вообще не знал, какую работу хочешь искать.
Гарри кивнул, не понимая, в чем возражение. Он и сейчас не знал, станет ли профессиональным ловцом, однако хотел, чтобы его оценили люди, способные судить об игре. Объяснить такое намерение представлялось нетрудным, но Гермиона уже сложила руки возле тарелки, готовясь к долгому разговору.
— Рон показал объявления. Я прочитал и решил попробовать. — Гарри придвинул к ней другой лист. — Там ничего не написано про обязательный опыт в профессиональной команде. Иначе непонятно, где его брать в первый раз.
— Но там и не написано, что достаточно хорошо играть за факультет. В Хогвартсе ты был лучшим ловцом, я не спорю. Только сколько человек занималось с вами на том же уровне? А сюда приедут те, кто после школы уже продолжал тренироваться, кто играет где-нибудь еще, кто знает, чего от него потребуют.
Рон начал было отвечать, но Гермиона остановила его движением ладони и сама помедлила. Гарри видел, что она старается не сказать лишнего, и напрягся: так обычно берегли человека перед неприятным сообщением. Он посмотрел на подчеркнутую в газете строчку об опыте. Утром эта строчка ничуть не мешала ему хотеть попасть на поле.
— У вас обоих были перерывы, — продолжила Гермиона. — И даже последний год вы прежде всего доучивались. Я видела, сколько времени занимали экзамены. Разве это та же подготовка, что у людей, для которых квиддич уже работа?
— Нет, — сказал Гарри. Он заставил себя ответить прежде, чем Рон снова вступит в разговор. — Поэтому я не пишу им, что готов заменить первого ловца. Я прошу меня посмотреть.
— А я не предлагаю запретить тебе писать. Но вы говорите так, словно осталось выбрать, куда удобнее ездить. — Гермиона пододвинула газету обратно, выровняв ее по краю стола. — Вы хоть представляете, сколько желающих не проходят? И что делают те, кто прошел, а потом оказался не нужен?
Гарри не знал, сколько именно людей получали отказ. Рон тоже не знал, хотя вспомнил двух молодых игроков, которым за прошлое лето пришлось искать другой клуб, и тут же принялся объяснять, почему один из них в итоге устроился удачно. Второго Гермиона попросила не забывать. Рон сказал, что не забыл, но перестал перебирать фамилии: чем больше их становилось, тем меньше разговор походил на рассказ о собственных планах.
— Мы не собираемся ничего подписывать сегодня, — заметил Гарри. Он сказал это спокойнее, чем чувствовал. — Поедем, увидим. В худшем случае потратим пару недель.
Рон посмотрел на него и отвел глаза к странице. Гарри заметил это движение не сразу, а когда понял, о чем подумал друг, поправлять уже было поздно: его собственное лето ничем не ограничивалось, у Рона же за словами о двух неделях стояло еще одно возвращение в Нору без работы. Гермиона тоже заметила паузу. Она повернулась к Рону, и Гарри с досадой понял, что невольно помог ей продолжить.
— Ты ведь хотел начать зарабатывать как можно скорее. А сейчас можешь потратить время и остаться без места. Не лучше ли хотя бы одновременно искать что-нибудь еще?
— Я и буду искать, если ничего не получится. Но сперва попробую то, где хочу работать. — Рон достал из-под локтя заметку о молодых игроках. — Вот здесь разбирают первые контракты. Восемьсот пятьдесят за год, и это не у звезды. Я не говорю, что дадут столько же, но порядок хотя бы понятен.
— Ты уже показывал мне эту сумму. Я помню. — Гермиона не взяла предложенный лист. — А что кроме суммы? Сколько им нужно вратарей, с кем придется соревноваться, что ты должен уметь к началу сезона?
— Флинт у них первый. Ищут еще вратаря в заявку, я говорил. — Рон положил заметку, на этот раз не расправляя сгиб. — Какие упражнения будут, пришлют в ответе. Я не умею узнавать содержание письма, которое мне еще не прислали.
— Зато уже считаешь зарплату. Я не понимаю, почему именно эти восемьсот пятьдесят убедили тебя сильнее, чем все остальное. Если в другом месте предложат девятьсот, ты пойдешь туда?
— Может быть. Смотря что за место. — Рон ответил сразу, и Гермиона на мгновение растерялась. Он откинулся на спинку, но почти тут же снова наклонился к столу. — Это не ловушка, Гермиона. Да, я смотрю, сколько платят. Мне там не только радоваться, что выбрали.
У Гермионы покраснели щеки. Она хотела возразить, затем прикусила губу и все-таки взяла заметку, хотя Гарри был уверен, что сейчас она не читает. На кухне стало слышно, как в котле закипает вода. Кричер убавил огонь, не оборачиваясь к столу; Гарри вдруг остро почувствовал неловкость оттого, что они спорят перед ним, словно его в комнате вовсе нет.
— Я не сказала, что деньги не важны, — произнесла Гермиона. Теперь она говорила медленнее. — Но тебе ведь важна не одна первая зарплата. Нужно еще понимать, что будет потом. Ты же не собираешься всю жизнь оставаться в запасе.
— Нет, не собираюсь. Постараюсь научиться играть достаточно хорошо, чтобы меня выпускали. Как и на любой другой работе сначала придется научиться тому, чего пока не умею. — Рон посмотрел на ее сумку у двери и замолчал прежде, чем сравнение стало совсем прямым. — Что здесь такого непонятного?
Гермиона сдвинула брови, но не обиделась. Гарри попробовал вернуться к еде, надеясь, что они все-таки договорят без ссоры: пока возражения касались игры и работы, а не права решать за него. Картофель успел стать сухим по краям.
— Количество мест, например, — сказала Гермиона. — Играть одновременно может только один вратарь. Ты можешь стать лучше и все равно не получить место, потому что другой тоже стал лучше. И дело даже не только в том, возьмут ли тебя сейчас. Через десять или пятнадцать лет вам опять придется думать, чем зарабатывать.
— Через пятнадцать лет много чего может случиться, — ответил Рон. Он потер переносицу,