Деликатное расследование - Вершинин
Уркхарт сглотнул.
— Долиш сказал по телефону, когда выдавал мне четыре часа работы. Точнее, пока четыре.
Уизли сел и неожиданно развалился на стуле. Левая рука Грейнджер на мгновение оторвалась от колен, и Симеон вдруг совершенно уверился: она уже почти собиралась утешающе похлопать его по колену.
— Все началось с того, что Метрополитен-полис во время обычной авиационной проверки обнаружила дом, из которого уходило слишком много тепла. Разумеется, заподозрили плантацию наркотиков, и сотрудники формы обыскали помещение, — объяснил Симеон.
Грейнджер ссутулилась.
— О боже, — устало сказала она. — Что вы нашли?
— Да ничего. Просто старый дом с ужасной теплоизоляцией. Я подключился как связной уже после того, как сержант попытался обновить карточку владельца.
Глаза Грейнджер на секунду метнулись влево.
— Повторяю: ничего незаконного, — сказал Симеон.
И, что было странно, она заметно расслабилась.
— Тогда в чем проблема? — спросил аврор Уизли.
Симеон открыл одну из папок, развернул и подвинул через стол.
— Гарри Джеймс Поттер, также Гарри Джеймс Блэк, также Гарри Джеймс Поттер-Блэк.
Он совершенно не ожидал, что в следующий миг на него будут направлены две палочки. Грейнджер он хотя бы заметил, когда та выхватывала свою. Уизли — нет.
— У тебя десять секунд на объяснение, — сказал аврор. — Потом Гермиона сотрет тебе память.
Симеон не подумал бы, что она обливиатор. Хотя, с другой стороны, те всегда были в форме.
— Я уже говорил с Джоном Долишем, — сказал Уркхарт. — И прекрасно знаю, что мистера Поттера категорически нельзя беспокоить.
— У вас полиция была у него дома, — сказала Грейнджер. — Это катастрофа.
Слишком громко сказала.
— Дом, который сержант Гривз неофициально описал как «старый, аристократический и холодный, как холодильник», — ответил Симеон. — Мистер Поттер и его уважаемая супруга, судя по всему, убедительно изображали «маглов», поэтому отчет совершенно безобиден.
— Еще бы, — пробормотал Уизли.
— Ну, парни немного обсуждали, что миссис... э-э... Поттер очень даже ничего. И она, возможно, вскользь упомянула, что ее бабушка — графиня.
— Боже, какая же она раздражающая, — совершенно непрофессионально сказала Грейнджер.
— И она Блэк. Поттер ее никогда не зовут, — добавил Уизли.
— Значит, вы... знакомы с мистером Поттером?
Уизли фыркнул.
— Лучшие друзья.
— Мы были его... лучшими друзьями в школе, — уточнила Грейнджер. — И все трое получили орден Мерлина первой степени. За победу в войне.
Она улыбнулась Симеону, и это уже была не нервная улыбка офисной служащей. Так улыбался человек, который ходит с заряженным оружием потому, что по работе ему приходится драться с убийцами.
— А-а, — сказал Симеон, радуясь, что уже выпил таблетки. — Тогда досье на миссис... Блэк у вас с собой?
— Конечно, — мрачно ответил Уизли. — Чертов Долиш выдал мне чертово задание с такой довольной рожей: отнести наши файлы в Отдел взаимодействия. Так все это здание — Отдел взаимодействия? А кто у тебя начальник?
— Джон Долиш, — сказал Симеон. — Я... был руководителем взаимодействия от Метрополитен-полис, но мы работаем на всю страну. У моего супера теперь семь старших сотрудников в региональных отделениях. А Долиша я знаю еще с... до войны.
— До войны? — переспросила Грейнджер и снова приподняла палочку.
— Да, это волшебная палочка. Вы оба волшебники. Магия существует. Я знаю, — сказал Симеон. — Взаимодействие. Вся моя гребаная работа — потом заклеивать дыры, которые оставляют Департамент магических происшествий и катастроф и обливиаторы.
— Но мы же стираем память, — возразила Грейнджер.
— Да, замечательно. Только кому-то надо проследить, чтобы трудолюбивые обычные полицейские потом не начали расследовать зацепки, которые расследовать не следует.
— А, и компьютеры, наверное, — сказала Грейнджер, заглядывая в папку. — Шесть футов! Гарри не шесть футов ростом!
— Пять одиннадцать, — отозвался Уизли. — Худой. Очки. Волосы живут своей жизнью.
— Рон, — с ласковой укоризной сказала Грейнджер.
— Ну серьезно. Шесть футов. Пф-ф.
Значит, он, наверное, моложе, чем выглядит, подумал Симеон.
— Вы будете копировать наши файлы? — спросила Грейнджер.
— Какие файлы?
Она сунула руку в карман жакета, который на вид был обычным декоративным клапаном, и вытащила пачку коричневых картонных папок. Одна заметно толще остальных. Грейнджер положила все на стол, и эта стопка полностью затмила единственную манильскую папку Симеона.
Он невольно уставился на карман, который растянулся как резиновый.
— Чары незримого расширения, — небрежно пояснила Грейнджер. — Итак, наши файлы.
— Долиш приказал мне ничего не копировать, не оставлять записей и вернуть ваши оригиналы Министерству в целости, — сказал Симеон. — Я обновлю PNC, передам вам мои бумажные материалы, и вы отнесете их обратно. Четкая цепочка хранения доказательств.
— Вы могли бы сжечь свои бумаги.
— Долиш сказал, что пепел можно восстановить.
Грейнджер нахмурилась.
— Правда? Надо будет поискать.
Симеон мысленно снизил предполагаемый возраст женщины еще на несколько лет и посмотрел на файл Поттера. Дата рождения — восьмидесятый год — бросалась в глаза.
— Значит, вы оба после войны пошли работать в... Министерство?
— Это есть в наших папках. Но да, — сказала Грейнджер.
— Хотя мы и до войны несколько раз туда заглядывали, — добавил Уизли с мрачной ухмылкой.
Симеон вошел в PNC и начал обновлять запись Гарри Поттера. После обеда система работала более-менее терпимо.
— А фотографию как добавите? — спросила Грейнджер.
— Никак. PNC фотографии не хранит. Только текст.
— Но у папы компьютер еще в девяностые умел показывать фотографии! — несколько резко сказала она.
— PNC старый и довольно паршивый, — без обиняков ответил Симеон. — А каждая попытка его заменить улетает за бюджет и проваливается.
Потребовался час, чтобы закончить запись Поттера, создать новую на WEASLEY, RONALD BILIUS — Симеон изо всех сил постарался никак не отреагировать на второе имя, — а затем перейти к GRANGER, HERMIONE JEAN.
И вот у ее родителей высветились мигающие флаги расследования.
— Мисс Грейнджер? Ваши