Бандит. Моя расплата за долги - Рия Уллу

Легко. Нежно. Миг нерешительности.

Его губы ответили с такой жадной силой, что мир перевернулся. Он не целовал – он захватывал, а я отдавалась, забыв всё: кражу, угрозы, унижение. Только этот жгучий вкус его рта, запах кожи, смешанный с опасностью. Его руки впились в мои бока, прижимая так плотно, что я почувствовала каждую мышцу его живота сквозь мокрую блузку. Мои пальцы запутались в его чёрных волосах, тянули его ближе, ещё ближе.

Голова кружилась от нехватки воздуха и нахлынувшей волны желания. Я оттолкнула его – не для того, чтобы убежать. Нет. Чтобы толкнуть на низкий кожаный диван. Он рухнул на него с глухим стоном, и в его глазах мелькнуло чистое изумление. Я не дала ему опомниться.

Запрыгнула сверху, снова вцепившись в его губы. Мои колени сжали его бёдра, пальцы скользили по твёрдым плечам под тонкой тканью рубашки. Его руки скользнули под мою блузку, ладони прошлись по моей спине, впились в поясницу, опустились ниже, сжимая ягодицы через тонкую ткань юбки. Каждое прикосновение жгло, как раскалённое железо.

Он запрокинул голову, обнажив мощную шею с пульсирующей веной. Я не раздумывая приникла губами к этой чувствительной коже – кусала, целовала, чувствовала, как его тело вздрагивает подомной, как срывается его дыхание. Его стон – низкий, хриплый, почти животный – отозвался где-то глубоко во мне, заставляя сильнее впиваться в него.

– Алсу… – он прохрипел моё имя, и в этом звуке была не просьба остановиться, а признание поражения. Желание. Голод.

Его руки рванули блузку вверх, оголив живот, нижний край бюстгальтера. Холодный воздух ударил по коже, но тут же его губы прижались к моей груди, жаркие и влажные, сквозь кружево. Я ничего не чувствовала, кроме жара тела Аслана: его губы на моей коже, его руки на моих бёдрах, моё тело, трепещущее над ним.

Мы не могли оторваться. Это было падение в бездну. Это было восстание против всех его правил, всех моих страхов. Это было что-то чистое и необузданное. Было только сейчас. Только он. Только я. Только этот дикий танец тел на краю пропасти. Разум отключился. Осталось только тело, кричащее «ЕЩЕ!».

Воздух в кабинете перестал существовать. Дышалось только им – его запахом, его жаром, его стоном, когда я впилась зубами в его шею. Он ответил рыком, перевернув меня так резко, что мир кувыркнулся. Оказалась под ним, спина – на холодной коже дивана, а он – между моих ног, тяжёлый, реальный, неотвратимый.

– Аслан... – прошептала я, но это было не остановка. Это было признание. Согласие. Просьба.

Он сорвал с меня промокшую блузку одним рывком. Кружевной бюстгальтер не стал преградой – его рот вновь захватил мою грудь через ткань. Я вскрикнула, выгнувшись, ногти вцепились в его плечи. Боль, смешанная с невыносимым наслаждением, пульсировала внизу живота. Он приподнялся, его глаза – тёмные, почти чёрные, бездонные – смотрели на меня так, что стало страшно. И безумно возбуждающе.

– Слабость? – его голос был тихим. Ладонь скользнула под юбку, сдирая с меня трусики. Холодный воздух коснулся оголённой кожи, но тут же его пальцы нашли то влажное, пульсирующее место, которое ждало только его. – Вот твоя слабость, Пушинка.

Я застонала, не в силах сдержаться, когда его пальцы вошли в меня – уверенно, властно, как будто он знал моё тело лучше меня. Голова закружилась от низкого рычания, которое вырвалось у него из груди, когда он почувствовал, как я сжимаюсь вокруг него.

– Ты… вся дрожишь, – прошипел он, его язык прошёлся по мочке уха. – Это страх? Или ты уже кончаешь?

Слова были жестокими, но его пальцы двигались так, что мысли разлетались в прах. Ни кто меня ещё не трогал там. И тем более так. Я захлёбывалась от ощущений, тело выгибалось само, предательски требуя большего. Я потянулась к его поясу, дрожащими руками пытаясь расстегнуть пряжку.

– Не спеши, – он поймал мою руку, прижал к дивану над головой. Его взгляд пригвоздил. – Я не закончил.

Его пальцы продолжали своё дело – медленно, методично, невыносимо. Волны удовольствия накатывали все сильнее, смывая стыд, страх, остатки разума. Я закусила губу, пытаясь сдержать крик, но он вырвался – надломленный, когда волна накрыла с головой. Тело затряслось в конвульсиях наслаждения, я выгнулась дугой, чувствуя, как он наблюдает за каждой моей судорогой, с каким-то торжеством в глазах.

Прежде чем я успела перевести дух, он освободился от джинсов. Я увидела его – возбуждённого, готового. И страх, настоящий, первобытный, на секунду сжал сердце. Но сильнее страха была эта жажда. Лёгкое опьянение уже испарилось, но то желание, что мне хотелось ощутить в себе его член, а не только пальцы, не проходило.

Он не спрашивал. Не предупреждал. Его рука впилась в мою талию, приподняв бедра, а потом он вошёл. Резко. С болью, которая мгновенно растворилась в море наслаждения. Я вскрикнула, цепляясь за его спину, чувствуя, как он заполняет меня до предела, как каждое движение разжигает внутри новый пожар.

Он замер на мгновение, его взгляд впился в мой.

– Я у тебя первый?

Кивнула. Аслан ещё секунду вглядывался в мои глаза, а потом он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Давая мне привыкнуть к новым ощущениям.