Отец моей подруги. Запретная связь - Рия Уллу

Ася

Лето встретило нас зноем, который плавился в маковом мареве над полями. Я вышла из машины, поправляя соломенную шляпку, и вдохнула воздух, густой от запаха сосен и нагретой земли.

Огромный дом семьи Мирас стоял на пригорке, будто выросший из самой земли — новый, но почему-то с облупившейся голубой краской на деревянных рамах окон. Мастерская, пристроенная сбоку, сверкала на солнце полностью стеклянной стеной, словно ледяной кристалл.

— Асенька, не робей! — Варя выбравшись из машины за мной следом, схватила мою руку, смеясь. Её рыжие кудри взметнулись на ветру, как языки пламени. — Отдохнём! Папа обещал озеро показать. Там лебеди… романтика!

Я улыбнулась подруге. Варя, всегда бойкая и эмоциональная каким-то чудом уговорила меня, поехать вместе с ней в загородный дом её отца, что бы стать натурщицей для его картины. Он у неё художник, — профессионал, судя по её восторженным рассказам, но я все равно сомневалась.

Позирование перед незнакомым мужчиной, пусть и художником, вызывало во мне странное беспокойство. Что, если он окажется неприятным? Или картина получится неудачной? Впрочем, Варя обещала незабываемые выходные, и я, устав от городской суеты, решила рискнуть.

Костя, парень Варвары, молча выгружал чемоданы, кивая в ответ на мою благодарность. Вика - наша третья подруга, шелестя длинным шифоновым платьем, уже кружила вокруг дома, будто искала вход в запретный сад.

— Ты уверена, что он вообще хочет гостей? — она бросила через плечо, поправляя прядь чёрных волос. — Мне кажется, мы нас тут вообще не ждут.

— Не ждут? — фыркнула Варя. — Папа порой неделями не выходит из мастерской. Мы для него будем как глоток воздуха.

— Варя, — окликнул подругу из тени мастерской низкий голос.

К нам вышел высокий мужчина, вытирая кисти о холщовый фартук. Мужественный, широкоплечий, с чуть растрёпанными волосами, он казался вытесанным из того же дерева, что и дом. Лицо его было подчёркнуто выразительными скулами, а резкая линия челюсти, была скрыта бородой.

Когда он двинулся вперёд, его походка выдавала бывшего спортсмена — лёгкая, пружинистая, с едва уловимым вызовом. В нем было что-то дикое, неприрученное, и я бы никогда не подумала, что такой человек, может заниматься изобразительным искусством.

Его глаза, серые и острые, скользнули по мне, и я невольно выпрямила спину — годы в балетной школе превратили осанку в рефлекс. Но в его взгляде было что-то ещё: не оценка, а почти осязаемый интерес.

— Пап, это Ася, — Варя подтолкнула меня вперёд, нарушая тишину, что повисла между нами. — Это с ней я хотела тебя познакомить. Идеальная, скажи же?

— Александр. — Он представился и немного прищурился, продолжая изучать меня.

— А это Вика, я тебе про неё тоже говорила. Ну и с Костей вы знакомы.

Но мужчина все ещё не отводил от меня взгляда. И это немного настораживало. Я и сама была словно зачарована.

— У тебя идеальные линии… для картины, — произнёс он наконец, и я почувствовала, что мне стало очень жарко, щеки начали предательски краснеть. Его голос прокатился низким бархатом, задев что-то глубоко внутри.

— Я… я раньше занималась балетом, — пролепетала я, сжимая ручку чемодана. — Поэтому Варя подумала, что я смогу…

— Ты сможешь, — перебила подруга, закатывая глаза. — Пап, хватит гипнотизировать. Мы же договорились — работа строго по часам. Сейчас мы отдыхаем.

Александр не ответил, и будто нехотя, отвёл от меня взгляд, развернувшись к мастерской. Вика, словно вынырнув из воздуха, скользнула к нему, положив руку на его локоть.

— Александр, а вы покажете свои работы? Я обожаю искусство! — Её голос стал медовым, но он аккуратно высвободился, даже не взглянув.

— Покажу. Вы можете увидеть их внутри. Варя, пойдём покажешь гостям их комнаты.

Варя пошла первой, и завела нас в дом, где пахло сухими травами. Все было довольно обычным, единственное, что выдавало профессию хозяина, так это портреты — женщины, отражающие совершенно различные эмоции. По самим картинам было бы сложно узнать, кто именно на них был изображён, но в каждой угадывалась какая-то своя особенность. И это - завораживало.

— Это мама, — Варя кивнула на портрет над камином. На нем улыбалась женщина в белом платье, её силуэт растворялся в дымке, будто она вот-вот исчезнет.