Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

затравленные, без багажа и какого-либо имущества, с деньгами, которых едва хватало на самые необходимые траты, мы были печальными беженцами»¹²¹⁹. Но, вероятно, это всё же некоторое преувеличение. Несмотря на неудачу покушения на Редигера и арест нескольких членов ЛБО, дела в отряде, в том числе и денежные, обстояли неплохо, и наверняка Трауберг дал уезжавшим товарищам достаточную сумму для поездки и на первое время проживания в Сибири.

Трое боевиков остановились в Омске и начали строить планы экспроприации. Сперва имелось в виду ограбить какое-либо из правительственных или банковских учреждений, где выпускались и получались деньги. Но организовать дело силами только троих человек и с теми ограниченными средствами, которые имелись у экспроприаторов, было невозможно; к тому же в день денежных выплат в одних местах была усиленная охрана, а в других (в основном в банках) стояла электрическая аппаратура, при необходимости включавшая сигнализацию. Требовалось еще как минимум пять человек и деньги на лошадь и оружие.

Нужные суммы Левенсон получил от своих родителей, обманув их, что ему угрожает гибель и он должен срочно уехать за границу. Пятерых участников будущей экспроприации Левенсон нашел среди местных эсеров, иногда, впрочем, исключенных из ПСР за авантюризм и отклонение от партийных принципов¹²²⁰. Экспроприация же превратилась скорее в инсценировку: некий чиновник, член ПСР, предложил сымитировать собственное ограбление, когда он получит в банке 10 тысяч рублей. Для правдоподобия он даже настаивал на том, чтобы одна пуля обязательно застряла у него в пальто. Нападать должны были Левенсон и Измайлов, Калашникову было поручено увезти нападавших — вместе с деньгами — на лошади. Остальные пятеро вмешивались в дело лишь при появлении полиции.

15 октября 1907 г. (если только Калашников, как это у него часто бывает, не сдвинул невольно дату на несколько месяцев раньше реальной) попытка экспроприации произошла и закончилась полным провалом, так как чиновник испугался и не взял с собой денег, а после нападения на него внезапно появились конные полицейские. Левенсон был ранен в ногу, и экспроприаторам лишь чудом удалось сбежать от погони, привлеченные же к делу пятеро

посторонних лиц ретировались сразу же, как началась стрельба. Калашников сумел оперативно вывезти всех участников экспроприации из Омска¹²²¹.

Калашников описывает сцену посещения им Левенсона в больнице. Тот уже не был похож на того фанатика, каким казался до экспроприации. Изнуренное лицо и потухшие серые глаза говорили о внутренней боли, что подтвердилось, когда он заговорил: «Я ужасно виноват — виноват перед всеми, но больше всего перед тобою. Прости меня». Калашников воскликнул в порыве чувств: «Мне нечего прощать тебе <...> Во всём, что мы делали, я виноват не меньше тебя. Давай забудем об этом, но извлечем из этого урок»¹²²².

В конце октября 1907 г. Трауберг прислал находившимся в Сибири боевикам письмо, где говорил о предстоящих серьезных делах и выражал надежду, что к концу года они вернутся в отряд¹²²³. Но с возвращением ничего не вышло — и из-за ареста Карла 22 ноября 1907 г., и потому, что сами боевики-экспроприаторы «извлекли урок». Левенсон по выздоровлении отправился за границу, в Париж. Измайлов благодаря своим родителям получил место на шахте в одном из городов Томской губернии. Калашников решил на время отойти от политики и заняться своим образованием¹²²⁴.

Незадолго до 19 июля 1907 г. — намеченного дня покушения на военного министра А. Ф. Редигера — в жизни отряда произошли два важных события.

Первое из них — это разговор Трауберга с Г. А. Гершуни, основателем БО и одним из лидеров ПСР. Весной 1907 г., после каторги и побега с нее, Гершуни решил вновь возглавить эсеровский террор и в начале июля через посредничество В. В. Леоновича, осуществлявшего связь между ЦК и ЛБО, встретился в Выборге с Карлом¹²²⁵.

Гершуни сказал, что знает о недовольстве в отряде решением ЦК по делу Столыпина, но предлагает забыть об этом во имя дальнейшей работы. Затем Гершуни предложил свой план преобразования ЛБО. Организацию следует разбить на три части: первая снова приступит к подготовке убийства премьера, вторая продолжит уже начатое отрядом, а третья «образует специально петербургскую боевку». Каждая из этих групп действует самостоятельно, однако их распорядители имеют между собой постоянный контакт, чтобы в случае надобности получать подкрепление друг от друга. Руководство общей работой сосредоточивается у Трауберга, который подчиняется непосредственно Гершуни.

Трауберг доложил об этом на общем собрании отряда, и предложения Гершуни были поддержаны. Фельдман вспоминал: «Сообщение Карла произвело на всех нас большое впечатление. Перед нами открылись огромные перспективы»¹²²⁶.

Второе событие — это принятое в самом конце июня или в первой половине июля 1907 г. решение об убийстве начальника Петербургской одиночной тюрьмы («Кресты») полковника

А. А. Иванова¹²²⁷. Не совсем понятно, кому тут принадлежала инициатива — отряду или ЦК ПСР. Эдуард, брат Трауберга, утверждал, что сам план покушения даже не сообщался в партию. Леонович говорил, что о деле Иванова он знал, включая и исполнителя, однако никакой заранее определенной диспозиции не было¹²²⁸. Возможно, что они оба правы: представитель ЦК в лице Леоновича был знаком лишь с общим замыслом, а детали ему действительно не докладывали — но, наверное, это и не было чем-то обязательным.

А. А. Иванов

Профессиональный военный, Иванов был участником русско-турецкой войны 1877—1878 гг. За боевые отличия получил чин штабс-капитана и несколько орденов. В 1879 г. женился и из-за материальных трудностей оставил службу. Семья постепенно разрасталась — к 1907 г. у Иванова было пять детей.

После отставки будущий начальник «Крестов» несколько лет жил литературным трудом, работая в столичных газетах и журналах. В 1885 г. был зачислен в штат петербургской полиции. С 1887 г. занимал различные посты в учреждениях Главного тюремного управления в Петербурге, а с 1903 г. возглавил «Кресты»¹²²⁹.

Авторы статей об А. А. Иванове в «Книге русской скорби» и «Тюремном вестнике» в самых