Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Оказавшееся в распоряжении следствия послание Карташёвой к народному учителю деревни Хайрюзовка Балаганского уезда Иркутской губернии П. Безруких⁶³² от 13 ноября 1905 г. чрезвычайно показательно для ее тогдашнего настроения:

Ф. 102. ОО. 1907. Д. 9. Ч. 66. л. Б. Л. 75 (донесение Иркутского охранного отделения в Департамент полиции, середина января 1908 г.).

«Жизнь — борьба, а не смерть; если есть капля крови — борись; хорошая штука — жизнь, только жизнь, понятно, революционера. <...> Ничего человеку без борьбы не достается; самое маленькое право, самое маленькое завоевание достается народу сотнями и тысячами погибших граждан. Посмотрите, эти бумажные свободы кровью скольких тысяч человеческих жертв омыты...»⁶³³

Часть письма не сохранилась, но в следственном протоколе сообщается, что Карташёву потрясли кошмары черносотенных погромов. Потом приводится еще один фрагмент из ее послания к сельскому учителю: «...Все эти ужасы наталкивают <...> еще на более усиленную борьбу, вливают в организм энергию, страсть борьбы, мести за погибших товарищей, в частности за Павла Лагутина, избитого 17 октября <...> и умершего вчера. Во мне всё более и более крепнет мысль отдать всю, абсолютно всю жизнь на борьбу. <...> Я хочу этим сказать, что намерение мое бороться становится всё более и более непоколебимым и действия будут смелее и решительнее»⁶³⁴.

Из этого романтически-наивного и пафосного текста становится ясной причина ухода Карташёвой в террор — месть власть имущим за пролитую кровь, соединенная с молодым задором, жаждой подвига и готовностью к жертве. Характерно, что слова «борьба», «бороться» в этом коротком письме повторяются семь раз, иногда даже дважды в одном предложении.

Естественно, что Карташёвой всерьез заинтересовались местные жандармы. 17 января 1906 г. ее арестовали на улице и заключили под стражу в Иркутский тюремный замок. Из-за недостаточности улик для суда она была выслана в село Казачинское Енисейского уезда Енисейской губернии, откуда бежала в середине сентября 1906 г.⁶³⁵

Воссоединившись в Москве с Фельдманом⁶³⁶, Карташёва вместе с ним приехала в Выборг и в начале ноября 1906 г. вступила в ЛБО. О настроениях, которые владели этой парой в отряде, выразительно написал Калашников: «...Имея своей целью смерть, они сполна наслаждались жизнью. Чувствовалось, что смерть,

когда придет к ним, скорее увенчает, чем разрушит их гармонию. Они были фанатики, веселые взрослые дети, опьяненные любовью и надеждой на славный подвиг. Невозможно было воспринимать их как террористов»⁶³⁷.

О веселости и жизнерадостности Карташёвой говорят и другие мемуаристы. По свидетельству познакомившейся с ней уже на каторге в 1908 г. эсерки Е. Д. Никитиной, она была «жизнерадостным и положительным существом» с трезвым умом и мужественным сердцем⁶³⁸. Максималистка И. К. Каховская, впервые увидевшая Карташёву в тюрьме весной 1908 г., отмечала ее необыкновенный, заразительный, неудержимый радостный смех, румянец, улыбку, цветущее здоровье⁶³⁹.

По словам Фельдмана, его гражданская жена отличалась большой преданностью делу и надежностью, а Трауберг давал ей наиболее важные и ответственные поручения⁶⁴⁰. Впрочем, забегая вперед, отметим: с самым важным из них — организацией покушения на военного министра А. Ф. Редигера — Карташёва справиться не смогла.

Возвращаясь же к Фельдману, выскажем предположение, почему он играл в отряде столь важную роль. Дело в том, что среди вошедшей в ЛБО молодежи, полной энтузиазма и самоотверженности, но при этом почти необстрелянной и имевшей мало боевого опыта, только Фельдман и Калашников были людьми с серьезным боевым прошлым. Но Фельдман, вероятно, казался Траубергу более солидным и уравновешенным, чем Калашников — человек чрезмерно порывистый и увлекающийся. Именно поэтому Карл со временем и сделал Фельдмана своим ближайшим помощником.

Николай Калашников

Николай Сергеевич Калашников родился 4 мая 1884 г. в селе Лугавском Шушенской волости Минусинского округа Енисейской губернии⁶⁴¹. По социальному происхождению — мещанин

города Мариинска Томской губернии. Отец Калашникова умер, когда он был малолетним, и мать — Параскева (Прасковья) Николаевна — вторично вышла замуж за некоего крестьянина Стрелина. Вместе с сыном она переехала к мужу в село Никольское (ныне — Никольск) Ачинского округа Енисейской губернии⁶⁴². Было это между 1890 и 1894 гг.⁶⁴³

Калашников окончил одноклассное приходское училище, располагавшееся в селе Курагино Минусинского уезда Енисейской губернии⁶⁴⁴. Серьезное влияние оказала на него мать — женщина глубоко верующая. Она дала ему религиозное воспитание⁶⁴⁵. Калашников вспоминал: «Религиозность во мне, как глубоко нравственная сила, привита с детства матерью, а позднее чтением Евангелия»⁶⁴⁶. И впоследствии, сделавшись революционером, он, в отличие от большинства своих товарищей, не стал атеистом и тайком носил на груди подаренный матерью крестик⁶⁴⁷.

Еще одна черта была характерна для Калашникова: он был большим патриотом своей малой родины — Сибири, — не противопоставляя ее, разумеется, остальной России. Знавший его долгое время инженер и исследователь сибирских земель С. А. Васильев писал: «Для Калашникова Сибирь была его домом, его семейной организацией, его домашним очагом, в котором не смолкая звучит песнь домашнего уюта, песнь сверчка, воспетого Диккенсом».

По своему характеру Калашников — типичный сибиряк, в том смысле, как понималось это в начале XX века. Тот же Васильев свидетельствует: «Тогда сибиряк был духовно независим, был проникнут пионерской смелостью и разведческим инстинктом <...> Духовный и активно прагматический дух сибиряка отражал в себе размах огромной страны...»⁶⁴⁸

В Калашникове сочетались такие свойства, как прагматизм, строгость, непреклонность, принципиальность — с одной стороны, и мягкость, теплота, гостеприимство, желание помочь своим ближним — с другой⁶⁴⁹.

Согласно полицейским документам 1910-1911 гг. (в том числе и показаниям самого Калашникова), он в возрасте неполных 18 лет в 1902 г. женился на крестьянке села Никольского Е. Е. Миловановой, от которой у него в том же году родился сын Александр. Прожив вместе около двух лет, супруги расстались, и ребенок остался с матерью. Позже Милованова с сыном переехала в Томск. В Никольском Калашников занимался торговлей