Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

И, наконец, каким путем пойдешь ты сама в ожидающей тебя в недалеком будущем самостоятельной жизни? Я страстно жду ответа на эти вопросы и ожидаю нашей встречи, чтобы поговорить с тобой на эту тему. <...> Мне далеко не всё равно, что думают обо мне близкие люди. Мне очень тяжело, что я постоянно причиняю горе нашей семье и готовлю в будущем, может быть, еще более тяжкий удар. И крайне хотелось бы, чтобы вы поняли и не осуждали бы меня.

Пока прощай. Увидимся — поговорим обо всём этом. <...> Сергей».

Проблеме отношений с родными посвящено стихотворение Баранова. Дата его написания неизвестна, но, возможно, оно также относится к 1907 г.⁴

Сегодня покину родимый приют,

Где столько провел я счастливых минут.

Мой замысел ночь до утра сохранит,

Никто не услышит: вокруг всё молчит.

Заснула давно утомленная мать,

Не зная, что сына должна потерять.

Открыться во всём я хотел ей, — не мог:

Слезами она мой встречает намек.

Свой долг до конца я исполнить решил.

И если я счастье родимой разбил,

За это ответить придется не мне:

Такая уж доля в несчастной стране.

В окно непроглядная полночь глядит,

И дождь в стекла окон так часто стучит.

И сердце мне шепчет с тоской: «Погоди»,

И сердце меня посылает: «Иди!»

В отряде к Баранову относились с большим уважением и симпатией. В своих показаниях от 27 февраля — 2 марта 1908 г. Ф. С. Масокин описывает сцену, когда обычно сдержанный Трауберг, увидев зашедшего в комнату Баранова, «обнял его и расцеловался с ним»²¹⁵⁰.

Почему Баранов вызывал к себе такое доверие и любовь? Думается, причина крылась в том редком сочетании твердости, храбрости, решительности с тонкостью чувств, лиризмом, мягкостью, привязчивостью к людям, что так хорошо видно по его письмам к сестре Татьяне. К тому же он был красив внешне — блондин высокого роста — и отличался прекрасным чувством юмора²¹⁵¹. Иванова вспоминала: «Баранов не мог рта разинуть, чтобы не позубоскалить, не посмеяться»²¹⁵². Все эти качества и придавали ему то обаяние, которое делало его столь популярной фигурой в отряде.

Боевик, живший под именем А. Ф. Смирнова

Еще обо одном члене ЛБО, проживавшем по паспорту крестьянина Александра Филипповича Смирнова, ничего неизвестно. Сам Смирнов уже после ареста на допросе 9 февраля 1908 г. заявил: «...Я <...> в действительности другое лицо, назвать себя не желаю». Вполне может быть, что подлинное имя этого террориста — Михаил, поскольку именно так его называли боевики в своих разговорах²¹⁵³.

Примерно в конце 1907 — самом начале 1908 г. — вероятнее всего, в декабре или первой декаде января — в ЛБО появились новые лица — П. К. Константинов, А. И. Николаев и В. Л. Янчевская. Все они вступили в отряд через С. Г. Баранова, который, в свою очередь, познакомился с ними на квартире А. Я. Янчевской, матери будущего члена ЛБО²¹⁵⁴.

Янчевская-старшая с 1905 г. активно помогала эсерам, предоставляя свои комнаты для партийных свиданий и явок, а также храня у себя печать боевых дружин Петербургского комитета ПСР и патроны от разных видов оружия. Баранов был частым гостем Янчевских. Туда же периодически приходили техник Константинов и студент Петербургского университета Николаев²¹⁵⁵.

28 апреля 1907 г. А. Я. Янчевскую арестовали²¹⁵⁶. Сношения с эсерами продолжила ее 17-летняя дочь Вера. Когда Баранов вернулся в Петербург в сентябре 1907 г., он предложил ей помогать ЛБО. Янчевская согласилась. Ее работа была сложная и опасная: она доставляла в столицу из Выборга и Гельсингфорса оружие и взрывчатые вещества. По словам Янчевской-младшей, таких поездок было немало, и она многое перевозила прямо на себе. Но в планы покушений ее первое время не посвящали²¹⁵⁷.

Однако уже к середине января 1908 г. Баранов стал более откровенен с Янчевской и не скрывал, для кого предназначаются

бомбы. Ее жилище служило явочной квартирой отряда и главным местом хранения оружия и снарядов. Константинов был в курсе большинства замыслов ЛБО и держал у себя браунинги, патроны и некоторые принадлежности для взрывчатых веществ²¹⁵⁸. Николаев, как и Янчевская, хранил бомбы и предоставлял свою квартиру для собраний членов отряда и их ночевок²¹⁵⁹.

Вплоть до второй половины января 1908 г. ЛБО надеялся осуществить старый план своего руководителя В. В. Лебединцева о взрыве в Государственном Совете. Но уже в декабре 1907 г. первостепенной задачей отряда вновь становится убийство Щегловито-ва²¹⁶⁰, за которым боевики безуспешно охотились с лета 1907 г. Кроме того, возникла и еще одна цель — великий князь Николай Николаевич, командующий войсками Петербургского военного округа.

О том, что не только Щегловитов, но и великий князь был мишенью ЛБО, сообщают: 1) Константинов, давший 9 февраля 1908 г. откровенные показания²¹⁶¹; 2) Е. Н. Лебедева, заявившая об этом в тот же день²¹⁶²; 3) В. Н. Фигнер, прекрасно осведомленная о положении дел²¹⁶³; 4) начальник Петербургского охранного отделения генерал-майор А. В. Герасимов, узнавший эти сведения от одного из своих важнейших сотрудников²¹⁶⁴ (этот человек был агентом ЦК ПСР, зарабатывал в охранке весьма немалые деньги — 300 рублей в месяц, ушел со службы в конце 1908 г. и так и не был разоблачен²¹⁶⁵ — его имя неизвестно до сих пор); 5) супруги Я. Л. и М. С. Юделевские²¹⁶⁶, тесно связанные с Лебединцевым; 6) хорошо информированный Я. А. Зильберштейн²¹⁶⁷ — биограф Лебединцева.

С другой стороны, А. М. Распутина в показаниях от 9 февраля 1908 г. отрицала намерение ЛБО убить Николая Николаевича²¹⁶⁸. Во время заседания Петербургского военно-окружного суда 14 февраля 1908 г. она, Баранов, Лебединцев, Синегуб и Стуре повторили эту точку зрения. Более того, к ним присоединилась и Лебедева, заявив, что первоначальное ее показание было ошибочным²¹⁶⁹.

Мы считаем достоверными те источники, которые говорят о наличии планов