Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Наконец 29 августа 1905 г. около 8-9 часов вечера к Стуре пришел один человек и предупредил ее, что у нее вот-вот будет обыск и ей надо «почиститься». Вместе с Марусей они начали собирать всю «нелегальщину» в корзину. Затем между подругами произошла размолвка: Маруся торопила Стуре, та обвинила ее в трусости. Маруся ушла²¹⁰⁰, а Стуре ночью, уже после полуночи,

арестовали. При обыске у нее, разумеется, нашли множество прокламаций, и ее отвезли в ДПЗ²¹⁰¹.

От каких-либо показаний по своему делу она отказалась²¹⁰². О ее пребывании в общей камере вспоминала известная эсерка (в прошлом — народоволка) П. С. Ивановская. «...Нежная, хрупкая, совершенное дитя, смотревшая мечтательно своими большими синими глазами, по-детски чистыми, обрамленными длинными ресницами; вся худенькая, еще не сложившаяся, гибкая, с узкими острыми плечиками, вытянутой шейкой и длинными-предлинными двумя косами, с гладкой прической. <...> Стройная, как фарфоровая колонка, вся светлая, красивая девушка»²¹⁰³.

Стуре никому не жаловалась на свое положение. Она тревожно и почти без сна проводила ночи, беспокойно ворочаясь на кровати. Не желая быть неожиданно отправленной на допрос, перестала ходить на прогулки. При появлении во дворе ДПЗ какой-либо кареты снимала с себя одежду и ложилась в постель, заявляя другим арестантам: «Пусть несут меня, сама не пойду, из кареты не выйду, в жандармской не встану». И никто не сомневался, что, позови ее к себе следователь, она бы так и поступила²¹⁰⁴.

Абсолютное большинство в камере составляли меньшевички, установившие в ней жесткий, не допускавший никаких отступлений режим дня. Подниматься надо было ни свет ни заря, до обеда читать К. Маркса, Г. В. Плеханова и К. Каутского. После обеда — обязательное легкое общее чтение. Ложиться спать полагалось очень рано.

Стуре вместе с еще одной заключенной потребовали пересмотра этих правил. Бессонные ночи для них хотя бы частично восполнялись утренним подкрепляющим сном, и вставать вместе со всеми они были не в состоянии. Для личных занятий у Стуре оставался лишь короткий вечер, а принудительное чтение ее не устраивало.

Большинство не захотело пойти на уступки двум бунтаркам, и тогда случилось совсем неожиданное: Стуре и ее единомышленница объявили протестную голодовку. Это, наверное, была единственная в истории царских тюрем голодовка, направленная не против начальства, а против деспотизма арестантского

коллектива. Через четыре дня Стуре добилась своего: ей пошли на уступки.

Впоследствии, встретив на прогулке Ивановскую, Стуре с грустной улыбкой и печальным выражением глаз объясняла ей свой поступок — вероятно, ее мучило, насколько морально оправданными были ее действия²¹⁰⁵. Маруся сообщает, что несколько позже Стуре добилась перевода из общей камеры в одиночку²¹⁰⁶.

Дознание о Стуре и других лицах, привлеченных по ее делу, было прекращено вследствие царского указа об амнистии 21 октября 1905 г. Стуре вышла на свободу²¹⁰⁷.

Всё это явно говорило о том, что революционная деятельность Стуре отнюдь не закончилась. И она действительно решила вернуться к работе в ПСР. Ей удалось устроиться пропагандисткой среди рабочих Коломенского района Петербурга. Вначале Стуре с энтузиазмом посещала кружки и усердно занималась с рабочими. Но потом разочаровалась, сделав вывод, что «в этом районе больше пропагандистов, чем кружков».

В это время — судя по всему, речь идет о второй половине декабря 1905 г. — организовывался Северный областной комитет Всероссийского крестьянского союза (ВКС), находившийся под влиянием эсеров. Его фактическим руководителем была

З. В. Коноплянникова. Туда пришла работать Стуре. Познакомившись с Коноплянниковой, Стуре была очарована ею и только и мечтала о том, чтобы поехать с нею для пропаганды в деревню. Но ВКС столкнулся с большими трудностями, поездка всё откладывалась, и нетерпеливая Стуре ушла из союза «за отсутствием пропагандистской работы».

Примерно во второй половине января 1906 г. Стуре уехала к родителям в Двинск и вернулась в Петербург не ранее середины февраля. Она опять стала вести пропаганду — по-видимому, среди рабочих. Но для себя твердо решила уйти в террор: никакая другая деятельность не могла удовлетворить ее страстную и жаждущую активной борьбы натуру. Более того, Стуре уже прямо ищет смерти, заявляя, что если ей не удастся попасть в боевую структуру, то она просто-напросто покончит с собой. При этом добавляла: «Во всяком случае, дольше 25 лет я жить не буду»²¹⁰⁸. Погибнуть ей суждено было в 23 года.

Почти целый год Стуре продолжает работать в партии эсеров и никак не может попасть в какой-либо боевой отряд. Впрочем, в сентябре — начале октября 1906 г. она впервые становится близ ко к боевому делу, оказывая существенные услуги боевой дружине при военной организации ПСР во главе с М. А. Тубелевичем. Тогда же или несколько ранее она подружилась с членами этой дружины А. К. Венедиктовой и А. М. Мамаевой. Их расстрел 15 октября 1906 г., а также гибель Коноплянниковой окончательно сделал Стуре террористкой: она поклялась отомстить за убитых товарищей.

В ожидании решения о своем приеме в БО или ЛБО Стуре, оставаясь эсеркой, связалась с членами образованного в октябре 1906 г. Союза социалистов-революционеров-максималистов (ССРМ) и выполняла некоторые их поручения. Более того, она даже всерьез рассматривала вариант ухода к максималистам, так как у них было легче найти подходящее для нее дело, т. е. боевую работу²¹⁰⁹.

В этот же период — осенью 1906 г. — Стуре один раз встретилась с народовольцем, многолетним узником царских тюрем, литератором и ученым Н. А. Морозовым. Он отозвался о ней такими словами: «...Стройная девушка, полная дивной одухотворенной

красоты»²¹¹⁰. Похожее впечатление она производила на большинство знавших ее людей. Об отзыве Ивановской мы уже писали выше. Приведем еще примеры.

Фигнер, видевшая Стуре в конце января или начале февраля 1908 г.:

«...Прелестная, изящная Лидия Стуре <...> В шубке и меховой шапочке, еще осыпанной снегом, высокая, стройная, с тонким, правильным личиком, она была восхитительна»²¹¹¹.

Л. А. Леонтьева (со слов своего мужа адвоката А. А. Леонтьева, видевшего Стуре на суде 14 февраля 1908 г.):

«Особенно обращала на себя внимание красивая студентка-бестужевка Лидия Стуре. Тонкая, стройная, изящная, она вошла своей грациозной, легкой походкой и спокойно села на свое место»²¹¹².

Заведующий арестантскими помещениями Петропавловской крепости (где содержалась Стуре с 8 по 17 февраля 1908 г.) полковник Г. А.