Белое движение. Неизвестные страницы Гражданской войны - Александр Никитич Севастьянов

«К весне 1919 г. в Крыму было три силы: союзники (мощная французская эскадра под командованием адмирала Амета, сухопутные войска полковника Труссона и несколько тысяч греков); Крымско-Азовская армия под командованием генерала А. А. Боровского и слабейшее – не обладавшее реальными возможностями для поддержания своей власти – правительство С. С. Крыма[39]. Было очевидно, что если добровольцы и союзники откажутся от участия в защите полуострова от большевиков, то правительство Соломона Крыма падет – своей вооруженной силы у него не было»[40].

Тем временем большевики, не встречая фактически никакого сопротивления, вели хорошо организованное и спланированное наступление. В конце марта 1919 г. началась эвакуация Симферополя, а 5 апреля союзники заключили с большевиками перемирие. 15 апреля французские и греческие войска стали покидать Крым.

Судьба Крыма, Керчи, Крымско-Азовской армии висела на волоске. 5 апреля 1919 г. правительство Крыма было вывезено в Туапсе и Новороссийск. Одновременно 4–7 апреля 1919 г. произошла эвакуация морем из Одессы воинских контингентов Антанты, а также местной администрации и гражданского населения, бежавших от лица красных. В результате Одесса оказалась занята малочисленными отрядами атамана Григорьева (тогдашнего союзника Красной армии), порядка всего полутора тысяч человек, которым достались огромные трофеи. Для белых это была очень большая потеря, почти катастрофа.

А вскоре, начиная с 1 мая, Красной армией оказался занят весь Крым, и только Керченский полуостров оставался в руках белогвардейцев, которые смогли удержать Акмонайский перешеек – ключ к полуострову. А на остальной территории возникла Крымская Советская социалистическая республика, было создано красное правительство, временным председателем которого стал Дмитрий Ульянов – младший брат Ленина, а должность наркомвоенмора исполнял Павел Дыбенко, имевший репутацию душегуба.

Первая попытка перехода белых в контрнаступление была предпринята уже 27 апреля, но особого успеха не имела. Красные по 24 июня 1919 г. удерживали Крым.

Именно в эти трудные для Белого дела дни дед Борис оказался в самом пекле, на острие белой контратаки, он рвался в бой. Доблестный мичман Севастьянов не раз упоминается в документах той раскаленной эпохи.

Но кто и когда именно сделал Бориса мичманом, коли он, формально не окончив Морской корпус, не бывал даже гардемарином, а лишь «чином для поручений»? Вопрос любопытный, поскольку никаких сведений о том, что мичманом его назначили красные, нет.

Прибыв в Одессу в первой половине февраля, Севастьянов и Эверт не смогли сразу устроиться на службу из-за отсутствия вакансий. Пришлось поступить в качестве охранников на пароход, перевозивший из Одессы несколько ящиков денег для Белой армии в Мариуполь. Как выяснилось по архивным материалам, это был транспорт № 131 «Маргарита», что следует из списка лиц, находящихся на его борту, где под № 52 числится мичман Борис Эверт, а под № 58 мичман Борис Севастьянов. Но Эверт-то официально получил мичмана еще в 1916 г., а вот дед…

Это самый первый из всех обнаруженных документов, где дед фигурирует в чине мичмана. Рапорт № 88 на имя главного интенданта Новороссийска с просьбой о «зависящем распоряжении» насчет выдачи сахара, к которому прилагался указанный список, имеет дату по старому стилю 19 февраля[41]. Таким образом, поскольку «Маргарита» была в пути целую неделю, следовательно, 13 февраля 1919 г. по старому стилю Борис Севастьянов уже называл себя мичманом. То есть, с самого прибытия.

Это чин закрепился за ним в следующем документе, выданном уже в Симферополе, на котором стоит дата 16 февраля[42].

С тех пор и до повышения в чине Борис Александрович всюду также именуется мичманом. Но из всего сказанного следует только одно: в этот чин он произвел себя сам в момент представления по прибытии из Петрограда в Одессу. Ничего другого предполагать не приходится. Знал ли Эверт про такое самозванство, неизвестно, но, видать, промолчал.

Впрочем, что ни делается – все к лучшему. Звание мичмана дед Борис поистине не постыдил. Своим доблестным поведением он внес существенный вклад в отвоевание Крыма у красных, которое состоялось при его активнейшем участии. Вот один из обещанных эпизодов, который удалось найти вне допросных листов (на следствии Борис предпочел о нем умолчать).

Когда началась эвакуация местностей Крыма, Бориса вызвал генерал-квартирмейстер Коновалов и как моряку предложил вывести из Феодосии в Керчь три катера (Феодосию ждала скорая сдача, а Керчь стойко держалась). Команду для этих катеров предложил взять из состава мотокоманды. Борис взял с собою 15 человек. Катера оказались совершенно в негодном состоянии и требовали немедленного трехдневного ремонта. Штаб армии на это согласился. Все это произошло в конце марта 1919 г., как о том свидетельствует архивный документ[43].

В документах Военно-морского архива на апрель и май 1919 г. дед значится мичманом в должности командира дивизиона моторных катеров-истребителей, а в июне командиром парохода «Гидра». Но в действительности пароход появился много раньше, предположительно в конце апреля 1919 г. Таким было первое серьезное назначение деда, и он его вполне оправдал.

8–9 мая защитникам Керченского полуострова пришлось выдержать вылазки красных партизан, обосновавшихся в каменоломнях близ города. После подавления этого выступления белые войска готовились к атаке 10 мая, но сроки были перенесены, и общее наступление началось лишь 18 июня. Однако частичный успех у белых был уже в мае, причем именно благодаря Борису Севастьянову: 11 мая 1919 г., командуя пароходом «Гидра», он спас шедших в наступление лейб-драгун и решил судьбу боя у хутора Чабаненко на Арабатской стрелке. Об этом есть надежное свидетельство.

В 1928 г. в Париже начал выходить выпусками сборник «Лейб-драгуны дома и на войне», где в первом же выпуске размещены мемуары Н. Главацкого «От Азовского моря до Курской губернии туда и обратно. Воспоминания о походе Лейб-гвардии Драгунского эскадрона Добровольческой и Русской армии в 1919 и 1920 гг.», там автор «набросал… отрывки своих личных воспоминаний». Он, в частности, пишет про 1919 г.:

«4 мая лично прибывший в Акманай начальник штаба полковник Шукевич передает приказ о наступлении вновь сформированного так называемого Арабатского отряда под командою полковника Римского-Корсакова. Отряд этот, состоящий из Л.-гв. Драгунского эскадрона с приданным ему пешим полуэскадроном св. Кирасирского полка кир. Ея. Вел. (поручика Максимова), двумя катерами, “Барабанщиком” и “Верой”, вооруженными легкой пушкой и 4 пулеметами (плоскодонные, они должны двигаться по мелкому Сивашу), – со стороны Азовского моря отряду должны содействовать огнем и всячески помогать связью с английской эскадрой, передвигающейся на север вдоль стрелки, параллельно движению Арабатского отряда, вооруженные пароходы “Гидра” и “Гр. Игнатьев” <..>

На рассвете