Развод. Нас не вернешь - Юля Шеффер

— У нас еще остался суп со вчера. Если хочешь его, то поешь сразу.

— Хочу, — кивает дочь и, опережая меня, вприпрыжку бежит к подъезду.

И застывает как вкопанная. Словно там стеклянная стена.

Я не вижу, что так на нее повлияло, и ускоряю шаг.

— Тася, — зову встревоженно, но тут же слышу другой голос:

— Привет, солнышко.

— Ты, что, моя хорошая, бабулюшку не узнала? — звучит тот же голос слегка обиженно.

— Бабушка Аня приехала! — оживает Таюша и бросается вперед, в объятия свекрови, чуть не сбивая ту с ног.

Память меня не подвела, и голос я верно определила.

— Здравствуйте, Анна Степановна, — приблизившись к ним, скованно улыбаюсь.

— Здравствуй, Полиночка, — Воронцова более щедра на улыбку.

Вытягивает руку, приглашая и меня присоединиться к обнимашкам. Я принимаю приглашение и, шагнув ближе, позволяю ей себя обнять — мои руки заняты, и я лишь касаюсь ее спины выставленным локтем.

У нас с ней нормальные отношения. Были…

Не как с моей мамой, конечно, но тоже очень теплые и, главное, уважительные.

Она, в отличие от своего сына, от внучки своей не отказалась. Приезжала и на день рождения тот единственный, злополучный, и еще раз или два. Чаще бывать у нас она не может, как и мы ездить к ней — свекровь живет в Тверской области, в пригороде города Торопец, и добираться оттуда непросто. Тем более не молодому уже человеку без машины.

Да и на машине ехать по трассе шесть часов, а Тая тяжело переносит такие поездки, не может так долго сидеть привязанной в кресле, к тому же ее укачивает. Плюс мне не очень комфортно ездить в дом свекрови без Антона. Как бы хорошо она ко мне ни относилась, все же она мне чужой человек. Поэтому после развода мы с дочкой у нее ни разу не были. И она — гость нечастый, так что, получается, мы не виделись уже полгода точно.

Даже не созванивались.

Я лишь периодически отправляю ей в вотсапе фотографии Таськи с тренировок и праздников, школьные — общая рассылка бабушкам и деду. Свекровь отвечает сердечками или короткими умилительными фразами. Это все наше общение.

У меня была мысль отвезти к ней Таюшу летом на недельку, но свекровь появилась сама.

И я напрягаюсь из-за ее внезапного визита. Почему именно сейчас?..

Неужели ее Антон подослал? Хотя зачем ему? Он мог ведь явиться и сам. И, насколько помню, Анна Степановна плакалась мне в прошлый приезд, что сын и ее не балует вниманием. Забыл не только про дочь, но и про мать…

Но с тех пор прошло много времени. И сейчас, когда он вернулся, наверняка навестил ее. И вот она здесь…

Странно это все.

Совпадение? Не думаю.

— Бабулюшка, а ты мне пирожки привезла? — сходу требует дочь и теребит Воронцову за большую хозяйственную сумку.

Она страшная любительница всего мучного, а я, к сожалению, не умею — и не люблю — возиться с тестом. Блины раз в год на Масленицу и оладьи по воскресеньям — мой максимум.

— Конечно, привезла. И беляши, и с картошкой, и с рыбой. Все, что ты любишь.

Пока она перечисляет, дочь блаженно закатывает глаза и, схватив бабушку за руку, скорее тащит к подъезду.

Я понимаю, что сейчас не время задавать свекрови свои вопросы. Придется подождать, пока Тая удовлетворит свой детский аппетит.

Пока они хозяйничают на кухне, я переодеваюсь, принимаю душ и присоединяюсь к ним. Поедая чай с пирожками под Таины восторги и рассказы про школу и друзей, сама мысленно готовлюсь к разговору. Скорее всего, неприятному.

— Анна Степановна, вы к нам просто так или по делу? — начинаю, когда моя девочка, постанывая от обжорства, практически выкатывается из-за стола в сторону своей комнаты.

Смягчаю вопрос улыбкой, насколько это возможно, но и ходить вокруг да около не хочу.

Вопрос слишком важный для меня. Как и ее ответ.

Все зависит от него. Я рада принимать свекровь в гостях, если она не сговорилась с сыном и не замышляет против меня какую-нибудь пакость. Если да, я ее немедленно выставлю. Вместе с пирожками.

— Просто так… — тянет Анна Степановна, явно озадаченная моим вопросом. — Какие у меня могут быть к вам дела? Я соскучилась по Тосеньке и приехала. Давно собиралась, а тут соседи так удачно поехали в Москву, у них машина новая большая, вот мне места и хватило.

— Соскучились?..

Свекровь выглядит такой искренней, что в ее словах трудно сомневаться и дальнейший допрос кажется бессмысленным, но я обязана узнать все.

— Не Антон Вас попросил навестить нас? Ничего Вам не поручал?

— Антон⁈ Ничего у меня не просил и не поручал. Я не разговаривала с ним уже очень давно. Как уехал в эту свою Чехию, он звонил пару раз и пропал, — в начале ее речи голос звучал твердо и возмущенно, а к концу стал срываться — ей тяжело дается такое наплевательское отношение со стороны единственного сына.

— Как⁈ — не могу я поверить. — Он к вам не приезжал?

— Нет. Ни разу, — опускает голову свекровь и как-то сразу сгорбливается.

Подойдя к ней, неловко обнимаю ее, чтобы как-то поддержать, утешить. У меня в голове не укладывается такое поведение Воронцова.

Вернуться в страну и даже не дать знать о себе матери. Как такое возможно?

И как сказать ей сейчас, что я виделась с ним совсем недавно?

Но как не сказать?..

— Анна Степановна, — зову я, она поднимает на меня сухие покрасневшие глаза. — Антон сейчас в Москве. Я встречалась с ним пару дней назад. Он сказал, что хочет вернуться в семью и что ему нужно увидеться с дочерью. Я пока не ответила ему, и поэтому подумала… Подумала, что он Вас подослал.

Свекровь долго смотрит на меня, бегая глазами, потом поднимается со стула и спрашивает грозно:

— И что этому подлюку от Тоськи надо⁈

— Не знаю, — мяукаю в ответ испуганно и смотрю на свекровь неприлично вытаращенными глазами.

Подлюку? Это она о собственном сыне так?

Невероятно…

Никогда не слышала, чтобы она говорила о нем в таком тоне. Всегда Антоша да Антонушка — бесившее меня, кстати, — с обожанием и придыханием, а тут подлюк.

А эта фраза «что от Тоськи надо?» откуда взялась? Откуда уверенность, что ему что-то надо? И почему именно от Тоськи?

Одни вопросы…

Но ведь и сама я думаю так же. Тоже