Развод. Украденное счастье - Елена Владимировна Попова

— Я еще раз повторяю, что не лезу в чуж… не лузу ни в чьи отношения! — повышает голос дочь. — Ты вообще половины всего не знаешь, а обвиняешь меня. Ты сначала спроси, почему я молчала? Может, потому что не хотела расстраивать маму, которая только недавно начала приходить в себя после смерти сестры? Может, я просто боялась добить ее этой новостью? Да, я узнала о том, что папа встречается с Мариной, и что она от него забеременела, и что я должна была сделать? Сразу бежать к маме? Или попытаться уберечь ее от нового стресса? Что я и сделал, между прочим! Она вообще не должна была узнать об этом, ясно?! Папа собирался увезти Марину с ребенком в Сочи, подальше от мамы, и все были бы счастливы, но случилось то, что случилось. Мама теперь все знает.

— Допустим, ты не хотела травмировать маму, но какого черта ты постоянно терлась с этой Мариной, зная, что она носит ребенка твоего отца?! — кричит на нее Стас. — Чтобы не испортить отношения с Захаром, за которым ты бегаешь как собачонка? —

— Стас! — гремит Влад. — Подбирай выражения!

— Что ты сказал? — Стас поворачивается к нему правым ухом, крутит рукой в воздухе. — Повтори, повтори, что ты сказал?

— Не смей с ней так разговаривать! — пугающим тоном произносит Владислав. — Она твоя сестра.

Вижу, как к лицу сына приливает кровь.

— А она твоя жена! — кивнув на меня, передергивает мышцами, и морщит нос от злости. — Твоя, черт возьми, жена! Ты спишь с ее психологом, но меня учишь, как нужно обращаться с сестрой? Да у нас тут большая семья нарисовывается! — смеется Стас. — Отец с психологом и сыном, ты с Заха…

Он резко замолкает и в упор смотрит на Софу.

— А… — протягивает он, — я, кажется, понял, почему ты прикрывала отца… Помнишь ты вышла из новой тачки Захара у нашего дома и сказала ему, чтобы он был поаккуратней с твоей машиной? Я это услышал и спросил у тебя, почему эта машина твоя? И ты сказала, что мне просто послышалось. А мне ни хрена не послышалось! — поворачивается к Владу. — Это ты купил ей тачку! Купил, чтобы она была на твоей стороне!

— Это правда? — спрашиваю у Влада. — Ты купил Софе машину?

Мы собирались купить ей машину, когда она сдаст на права. Хотели вручить на день рождения, в декабре. Софа еще учится в автошколе, прав у нее нет. А он уже купил ей машину, скрыв это от меня. И это говорит о том, что он действительно решил ее таким образом перетянуть на свою сторону.

— Да, это правда. Я купил Софе машину, но на ней временно ездит Захар. Он по вечерам учит ее вождению.

— Ах вот как… — качаю головой, разочарованно глядя на него. — А что скажешь по поводу квартиры в Сочи? Ты так и не ответил мне, на кого она оформлена.

— Тоже на Софу, — равнодушно пожимает плечами.

— Чтобы тебе от нее ничего не досталось при разделе имущества, — продолжает за него Стас. — Я верно излагаю? — выгнув бровь, смотрит на Влада.

— Никакого раздела не будет, — расправляет он плечи. — И развода тоже не будет. Я уже сказал об этом вашей матери, и теперь говорю вам: Марина с сыном уедут в Сочи, а я останусь с вами. Будем жить так же, как жили раньше.

— Ну что мам, — потирает ладони Стас, — может, блинчиков отцу испечешь? Мы же живем так же, как раньше. Он так решил. Чаю ему организуй, стол накрой, рубашки погладь. Ничего же не произошло, верно?

Резко меняется в лице, подходит вплотную к Владу, и цедит:

— Как раньше никогда не будет. Ты не будешь указывать нам, как жить, и как относиться к тому, что ты сделал. Вали в Сочи со своей новой семьей. Пошел к черту вместе со своим банком! Мне от тебя ничего не нужно. Я тебе до конца жизни не подам руки, запомни это. И я тебе не мальчик, чтобы диктовать мне, что делать, и как себя вести.

Обводит его брезгливым взглядом.

— Хреновый из тебя пример, — усмехается ему в лицо. — Жаль, что мой родной отец умер. Он любил маму. И никогда бы ее не предал.

— Стас, ты дурак? — шепчет Софа. — Ты что несешь?

Владислава задели за самое больное.

Его зрачки сужаются, губы превращаются в тонкую линию, на скулах снова оживают желваки.

— Давайте прекратим этот разговор, — боюсь, как бы они не подрались. — Я очень устала сегодня. Хочу пойти спать. Все остальное обсудим завтра. Стас, ты слышишь меня? — смотрю на каменное лицо сына. — Стас! — беру его за руку. — Идем наверх, пожалуйста.

Перевожу взгляд на Влада и понимаю, что он затаил на Стаса дикую злобу за эти слова.

Сын впервые в жизни упомянул Артема при Владе.

Да, Стас никогда не видел родного отца, но я рассказывала ему о том, как мы любили друг друга, как он заботился обо мне. Да что там рассказывать — из фотографий, которые до сих пор хранятся в старых альбомах, и так можно понять, что между нами была космическая любовь.

Я хотела, чтобы сын знал, каким был его биологический отец, и чтобы берег в сердце теплую память о нем.

Но я всегда говорила ему, что Влад заботился о нем почти с самого рождения, рассказывала, как он помогал нам в трудные времена, всегда ставила его в пример.

А сегодня этот «пример» рухнул как карточный домик.

Для Стаса его предательство — это такой же удар, как и для меня. Он всегда уважал Влада, относился к нему как к отцу.

Несколько лет назад на дне рождении Влада Стас в тосте произнес очень добрые слова:

«В детстве я на тебя часто злился за то, что ты был строг ко мне, но сейчас я благодарен тебе за достойное воспитание. Ты многому меня научил. Ты стал для меня примером. А ваши отношения с мамой — самый настоящий образец счастливого брака. Я горд, что у меня такой отец. Обещаю, что никогда тебя не подведу».

А сейчас он смотрит на него как на ничтожество. Влад опустился в его глазах на самое дно.

— Все, идем, — тяну за руку сына.

Он наконец-то сжимает мою ладонь, напоследок жалит взглядом Влада, мы идем к лестнице,