Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

Марк ставит последнюю тарелку на сушилку, вытирает руки и подходит ко мне вплотную.

— Отдохнуть? — переспрашивает, глядя сверху вниз с тем самым притворным непониманием. — Вы, мадам, вроде бы утром спали, днем спали… Какой еще отдых?

— Очень смешно, — скрещиваю руки на груди, делая вид, что обиделась. — Ты у нас рожал пятнадцать часов? Вот и нет! Так что не ерничай.

Марк мгновенно меняет ухмылку на виноватую улыбку:

— Ладно-ладно, сдаюсь. Пошли спать.

Он обнимает меня за плечи и ведет наверх. Идем тихонько по лестнице, чтобы не разбудить детей. К слову, я до сих пор не совсем свыклась, что у нас теперь дети, во множественном числе. В спальне Алисы — которая пока и спальня Марты, они временно вместе, потому что Марта ни в какую не хотела переезжать в свою, пока сестренка маленькая — стоит тишина. Из темноты только еле слышно сопение.

Мы замираем на пару секунд в дверях, вслушиваясь. Я чувствую, как Марк убирает руку с моих плеч и находит мою ладонь, переплетает наши пальцы.

Мы в темноте улыбаемся друг другу, как два заговорщика. Удалось уложить обоих — уже победа. Теперь главное самим не грохнуть где-нибудь дверцей и не разбудить детей.

В спальне мы тоже стараемся не шуметь. Я опускаюсь на кровать с блаженным вздохом. Какой же кайф чувствовать кожей свой матрас, мягкие подушки… Как же я соскучилась по нормальному сну.

Марк закрывает дверь, подходит ко мне и садится рядом. В тусклом свете ночника я вижу, что он смотрит на меня с каким-то странным выражением — то ли нежность, то ли волнение.

— Что? — тихо спрашиваю я, беря его руку в свои.

Марк улыбается и поглаживает мой кулак большим пальцем.

— Я просто… просто рад. Наконец-то ты дома. Вы дома.

Я улыбаюсь, ощущая знакомое тепло в груди. Прислоняюсь к его плечу, зеваю. Дико спать хочу, едва держусь, сонно моргая.

— Я тоже рада, — шепчу я. — Но сейчас я так хочу спать, любимый…

— Конечно-конечно, ложись, — шепчет он в ответ, целуя меня в макушку. — Спи, набирайся сил, родная.

Я скользнула под одеяло и, кажется, уснула прежде, чем голова коснулась подушки. Марк не стал меня тревожить в эту ночь ни разговорами, ни уж тем более какими-то поцелуями. Сон для меня сейчас — лучший подарок.

Правда, продлился он недолго. Часа через три Алиса проснулась на кормление, разбудив и меня, и, по-моему, всю округу. Пока я, пошатываясь от недосыпа, пыталась ее укачать и приложить к груди, проснулась и Марта — прибежала босиком узнать, почему плачет сестра и не нужна ли помощь. Марку пришлось уводить ее обратно, убеждая, что у мамы всё под контролем.

В итоге все улеглись только ближе к утру. Я чувствовала себя выжатой, как лимон, едва нашла силы подняться, когда через пару часов пришлось встать, чтобы отвезти Марту в садик.

Марк хотел сделать это сам, но у него назначена встреча в офисе на раннее утро, которую он не мог пропустить. После нескольких дней отсутствия нужно было разгрести срочные дела, так что я настояла, что справлюсь.

И вот, проморгавшись, привела себя в порядок и спустилась вниз. Алиса после утреннего кормления вновь уснула, так что я была относительно свободна, надо было лишь попросить свекровь посидеть с ней часок, пока я отвезу старшую дочь в садик. Она, конечно, согласилась — уже с вечера вчера заявила, что утром приедет нам помочь.

На кухне меня ждал приятный сюрприз: термос кофе и записка: «Для моей любимой. Хорошего дня! Люблю. p.s. Завтрак в холодильнике — просто разогрей ;)»

Я растрогалась, ведь Марк чуть ли впервые так для меня постарался. Разогрев кашу и съев пару ложек через силу, аппетита после родов поубавилось, я отправилась собирать Марту.

Дочка у нас теперь самостоятельная. В свои почти шесть лет многое делает сама, но сегодня она прохлаждалась и зевала, сонно терла глазки. Тоже не выспалась бедняжка.

— Мам, может, я дома останусь сегодня? — спрашивает она жалобно, пока я помогаю ей заправить футболку в джинсы.

— И кто же тогда всем расскажет про сестренку? — улыбаюсь я, хотя самой хотелось сказать: оставайся, конечно, давай вместе поспим. Но нельзя распускаться. Режим есть режим. Да и пусть лучше в садике побегает, отвлечется, а то дома сейчас я всё равно не смогу уделить Марте много внимания, буду занята малышкой.

— Точно! — Марта вскидывает голову, сон как рукой сняло. — Я же обещала Вике и Косте из группы показать фотку!

— Ну вот и отлично, — смеюсь я.

Она уже сама мчится в ванную чистить зубы, а я, вздохнув, переодеваюсь из домашнего халата в более приличную одежду. Конечно, никакого выхода в люди мне пока особенно не требуется, ведь фигура оставляет желать лучшего, да и в зеркале я себе сейчас не очень нравлюсь. Лицо одутловатое, под глазами круги. Но что поделать, счастливой маме новорожденного можно пока забить на внешний вид.

Тем более, по контрасту со мной, Марта выглядит, как лучик солнца. Подросшая, худенькая, волосы заплетены в аккуратные косички.

Едем в машине, слушаем ее щебетание. Дочка без умолку болтает про Алису. Как та смешно чихнула вечером, как зевала. Я улыбаюсь и киваю, поддакиваю. Возможно, со стороны выгляжу рассеянной, но на самом деле ловлю каждое слово, просто сил реагировать бурно нет.

Высадив дочку в садике, еду назад. Чувствую, что с каждой минутой всё сильнее хочу спать. Дома меня встречает Алевтина Дмитриевна, аккуратно держащая проснувшуюся Алису. Мама показывает: «Она у тебя с мокрыми пеленками, иди-ка переодень».

Я забираю малышку, несу наверх на пеленальный столик. Та недовольно кряхтит, похоже, тоже не до конца проснулась. Справляюсь с подгузником, быстренько ее перепеленав. Алиса морщится, но плакать не стала. Сразу видно, характер покладистый. Марта бы уже разоралась.

— Викулечка, — раздается от двери шепот свекрови, — ты покорми ее и ложись спать. Я побуду, присмотрю. А то ты же еле на ногах…

Я машинально провожу рукой по лицу, видимо, выгляжу соответствующе. С одной стороны, предложение заманчивое. С другой, неудобно как-то, что мама всё делает, а я дрыхну. Но свекровь, видя мои сомнения, мягко подталкивает меня к кровати:

— Не спорь. Слушайся старших, доченька.

Я хмыкаю, но сдаюсь. Тем более, что Алиса, поев, снова захлопывает глазенки, и я чувствую, что если сейчас не посплю, то реально грохнусь где-нибудь.