Золото Блубёрда - Девни Перри

Оно не проходит. Почему оно не проходит? Вся эта ситуация была бы проще, если бы я мог просто выбросить ее из головы. Но чем больше времени я проводил рядом с Илсой, тем больше мне этого хотелось.

Мне понравилось, что мы пили одинаковый кофе. Мне нравилась ее модная одежда, которую она надевала в школу, но, когда она вошла на кухню в обычной футболке и джинсах, мое сердце чуть не остановилось. Мне понравилось, как вспыхнули ее щеки, когда она осматривала меня этим утром.

За последние четырнадцать лет мне не многие женщины нравились.

У меня были случайные связи. Связи на одну ночь, если я уезжал из города на тренировку или встречу и мне не нужно было беспокоиться о том, что мои пути пересекутся с женщиной, с которой я переспал в гостиничном номере. Но даже те, кому удавалось ненадолго привлечь мое внимание, были быстро забыты.

Пока не появилась Илса.

Возможно, все, что мне было нужно, — это перестать бороться с влечением. Унять зуд и двигаться дальше. Пригласить ее в свою постель и трахнуть, чтобы выбросить из головы.

Поддаться искушению, которым была Илса По.

Я убедился, что дверь в участок автоматически закрылась за мной, затем поспешил к «Бронко». Короткие зимние дни означали, что свет уже угасал, и к ужину стемнеет. Температура вот-вот должна была резко упасть, как это было прошлой ночью.

Это был бы хороший вечер для бургеров. В холодильнике была еда, курица и картошка, но, зайдя в продуктовый магазин, я задержался еще на несколько минут, чтобы не возвращаться домой.

Когда я заезжал в свой гараж, все огни были включены. Хотелось бы надеяться, что Спенсер все еще был дома и не сбежал, чтобы провести день с бабушкой или другом. Он был бы отличным буфером.

Я определенно буду в долгу перед своим ребенком после этого испытания.

С бумажным пакетом из продуктового в одной руке и пустой кружкой из-под утреннего кофе в другой я собрался с духом и вошел внутрь. Повесив куртку, я прошел через гостиную. В воздухе витал пьянящий аромат Илсы. Апельсин и ваниль. Свежий и сладкий.

Мне нравился этот аромат. Даже слишком.

— Эй, — сказал я, направляясь на кухню, ожидая, что Спенсер выйдет из своей комнаты.

Предполагая, что Илса тоже прячется в своей.

Но, войдя на кухню, я резко остановился, мой мозг пытался осмыслить то, что увидели мои глаза.

Спенсер и Илса сидели за столом, склонившись над учебником и рабочей тетрадью.

Эта женщина делала домашнее задание с моим сыном. В субботу.

Я был в полной заднице. Полностью.

Спенсер был одет в джинсы и рубашку на пуговицах, его волосы были вымыты. Это было совсем не похоже на потертые спортивные штаны, в которых он обычно ходил по выходным.

Илса тоже переоделась. Утренняя футболка исчезла, на ней был толстый бордовый свитер, который подчеркивал оттенок корицы в ее глазах. Она первой подняла взгляд, и мягкой улыбки на ее лице было достаточно, чтобы мое сердце остановилось.

— Посмотри. — Илса толкнула локтем Спенсера. — Мы его шокировали.

Спенсер оторвался от своей домашней работы.

— Привет, пап.

— Привет, приятель, — мой голос дрогнул, когда я направился к холодильнику, чтобы разложить продукты. Когда пакет опустел, я сложил его пополам и положил на прилавок. — Над чем корпеете?

— Над математикой, — проворчал он.

— Самое вкусное мы оставили напоследок, — сказала она.

— Да, конечно. — Он закатил глаза, но на его лице была улыбка, когда он сосредоточился на своей работе.

Я не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь по-настоящему улыбался, когда в радиусе пятидесяти футов было домашнее задание.

Он что-то написал карандашом, пододвигая листок к ней, чтобы она могла рассмотреть.

— Вот. Готово. Правильно?

— Ты мне скажи.

Глаза Спенсера сузились, когда он посмотрел на страницу.

— Правильно.

— Правильно. — Илса просияла, и это было как удар кувалдой в грудь.

Эта улыбка завораживала. Любой мужчина был готов на все, лишь бы регулярно видеть ее.

— Теперь мы закончили? — спросил Спенсер.

— Да. Но больше никакой халтуры. Ты слишком умен, чтобы выполнять работу вполсилы. Договорились?

— Договорились. — Он покраснел. Мой ребенок действительно покраснел, закрывая учебник.

У него был такой вид, словно ему никогда раньше не говорили, что он умный. Возможно, все, что ему было нужно, — это услышать это от кого-то, кроме меня или его бабушки.

Спенсер встал, ножки стула заскрипели по полу.

— Ладно, я ухожу.

— Подожди. Что? — Приступ паники был мгновенным. Спенсер не мог уйти. Он был буфером. — Куда ты идешь?

— Позвонила бабушка и спросила, не хочу ли я прийти к ней на ужин. Потом мы собираемся посмотреть фильм или еще что-нибудь. Я собираюсь переночевать у нее, а утром пойти с ней в церковь.

О, черт.

— Но я собирался приготовить бургеры. Подумал, что мы могли бы потусоваться.

— Ну, тебе следовало сказать мне об этом до того, как ты ушел сегодня утром. — Взгляд, который он бросил на меня, был таким же острым, как мои кухонные ножи.

Значит, он был зол на меня. Справедливо.

— Хорошо. — Я пересек комнату и, обняв его за плечи, быстро притянул к себе.

Через мгновение он высвободился и исчез в коридоре, направляясь в свою спальню.

Оставив нас с Илсой наедине.

Улыбка, с которой она смотрела на Спенсера, исчезла, когда она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Она смотрела не просто свирепо, она была зла.

Определенно, следовало задержаться в участке подольше.

— Пока, — крикнул Спенсер, проходя через дом. Входная дверь открылась и мгновение спустя закрылась.

Илса встала, отодвинула стул, чтобы задвинуть его к столу. Затем она проделала то же самое со стулом Спенсера.

— Ты нашел что-нибудь у меня дома?

— Нет.

Ее плечи опустились, глаза погрустнели. Кухню наполнило ее разочарование.

Это была именно та реакция, которую я ожидал. Таким же было и чувство неудачи.

— Мне жаль.

— Все в порядке. — Это была наглая ложь. — Дай мне пять минут, и я буду готова.

— Готова к чему?

— К тому, чтобы вернуться домой.

— То, что я ничего не нашел, еще не значит, что ты можешь ехать домой.

— Почему? Это опасно?

— Возможно. Я не хочу рисковать.

— И что тогда? Я просто останусь здесь?

— Здесь действительно так плохо?

— Нет, просто… — Она прикусила нижнюю губу и замолчала.

Было невозможно смотреть куда-либо, кроме как на ее рот. По моим венам разлился жар. Член дернулся за молнией, и я сжал кулаки, желая, чтобы мое тело перестало дергаться. Сейчас было не время для гребаного стояка.

— Думаю, я все равно рискну, — сказала она.