Двойная жизнь мужа. Семья на стороне - Оксана Барских

– Кстати, Кать, пока не забыла, – вдруг говорит Ульяна и передает мне флешку. – Ленку я заставила удалить все видео с Инной, которые она засняла в тот день, да и охранника попросила стереть записи того дня с детского сада, но один экземпляр всё же оставила. Для развода, если Фил вздумает заартачиться, пригодится. Вдруг суд будет. Контакты адвоката тоже скину, я уже обрисовала ему твою ситуацию.

Я только успеваю спрятать флешку в сумку, как вдруг подруги замирают и смотрят мне за спину поверх головы.

Я оборачиваюсь и вижу вошедшего в кафе свекра. Подруги подбадривают меня и подталкивают, чтобы я не тянула время и всё ему рассказала, пока не поздно, так что я с тоской смотрю на недопитый чай и иду к Родиону Аристарховичу, который даже не делает вид, что пришел сюда случайно пообедать.

Вид у него хмурый и мрачный, и смотрит он на меня исподлобья, вынуждая меня дрожать от неопределенности, но я стараюсь не показывать своего недоумения.

– Ты хотела поговорить со мной, Катя. Только что у меня был разговор с женой, так что я надеюсь, ты прояснишь мне, что между вами происходит.

Теперь настает моя очередь хмуриться.

Неужели Фил все-таки рассказал всё матери, и за ночь она придумала себе оправдание, очернив меня перед свекром?!

Глава 25

Катя

Нервно оглядываюсь по сторонам, чувствуя, как шум кафе давит. Звон посуды, разговоры – всё это не располагает к тому серьезному разговору, который нам предстоит с Родионом Аристарховичем.

– Да, я бы хотела с вами поговорить, – отвечаю, поднимаясь на ноги. – Только, может быть, не здесь?

То, что он сюда пришел, вовсе не значит, что хочет поговорить именно в кафе. Скорее, это знак уважения. Он мог позвонить или передать сообщение через секретаршу. Но он пришел своими ногами.

А может, это страх? Страх, что я обращусь в полицию и заявлю на его супругу?

Балахчин-старший не любитель скандалов, которые наносят урон репутации, так что цель его действий еще предстоит разгадать. Мы не разговаривали с ним с тех пор, как он объявил на собрании совета директоров, что передает мне контрольный пакет акций. А я так и не поинтересовалась, есть ли в этом решении хоть малая толика веры в то, что я смогу справиться с обязанностями. Или он просто хотел наказать своего сына.

– Пройдем в мой кабинет, – предлагает, я соглашаюсь.

Мы возвращаемся в офис, где уже царит послеобеденная суета. Невольно вспоминаю, как навещала здесь Филиппа. Бывало дело. До сих пор не могу свыкнуться с тем, что сижу в том кабинете, который раньше занимал мой муж. Каждая деталь здесь напоминает о нем, о нашем совместном прошлом. Вспоминаю его уверенные шаги по коридорам компании, когда он считал себя хозяином мира. Теперь этот мир стал моим. Но это не так просто – мне приходится буквально каждый день доказывать, что я не случайный человек здесь, а ведь именно так относятся ко мне сотрудники компании.

Все знают, что меня поставили вместо Филиппа назло ему.

Но я должна доказать, что чего-то стою. Раньше я была замужней женщиной и не переживала о финансовом вопросе. А теперь мне нужно обеспечить дочери будущее, стабильность. И если это значит, что я должна стать бизнес-леди – что ж, я приму этот вызов. Легко не будет, я это знаю, но я привыкла преодолевать трудности.

– Итак, Екатерина, я слушаю тебя, – начинает Родион Аристархович, едва мы садимся друг напротив друга в его кабинете и расторопная секретарша приносит нам чай. Его серьезные глаза фиксируются на мне, и я чувствую, как воздух в комнате становится тяжелее.

Чашка в моих руках дребезжит, тонкий фарфор звякает о блюдце, когда я ставлю ее на него.

– Что вам сказала Анфиса Вениаминовна? – стараюсь держать себя в руках, хотя напряжение зашкаливает – шутка ли, обвинить его супругу, не имея на руках очевидных доказательств.

Что-то мне подсказывает, что отец Филиппа не любит голословных обвинений.

– Катя, это правда, что ты обвиняешь Анфису в сговоре с твоим акушером-гинекологом? О чем речь? Ты сказала об этом моему сыну в пылу ссоры, и я очень надеюсь, что это неправда.

Свекор хмур и невесел, а я чувствую себя на краю пропасти. Не стоило забывать, что какая-никакая, а Анфиса его жена, и без веских доказательств не могу ее обвинять, ведь тогда вся семья может ополчиться против меня, решив, что я просто им мщу таким образом.

– Дело не в ссоре, вернее, и в ней тоже. Мы с Филиппом ругались, и выяснилось, что тот аборт, который я сделала по медицинским показателям, из-за замершей беременности, – поясняю, слегка краснея оттого, что мы вынуждены обсуждать настолько деликатные вопросы, – в общем оказалось, что Филипп верит в то, что я сделала этот аборт намеренно. И в этом его убедила ваша супруга. Якобы ее подруга призналась, что плод был жизнеспособен…

– Подожди, объясни толком, – свекор хмурится, – кто-то что-то сказал, кто-то кому-то что-то передал. Давай по существу: в чем конкретно ты обвиняешь Анфису?

Я сжимаю губы, собираясь с мыслями. Не так легко говорить с этим человеком, особенно когда он привык быть авторитетом во всем. Но я должна разобраться с той ситуацией.

– Я не спешу с обвинениями, без доказательств ничего говорить не буду, я просто отвечаю на нападки. Филипп обвинил меня в том, что я сделала аборт, как будто не зная, через что я прошла.

– Я извиняюсь за недостойное поведение своего сына, – серьезно говорит он, тяжело вздыхая, – Филипп меня в последнее время крайне разочаровывает, разрушил вашу семью, завел вторую, как еще умудрился всё это в тайне держать?

Вопрос риторический, я ничего не отвечаю, но и так понятно, почему злится Родион Аристархович – он привык всё держать под своим контролем, а тут такой прокол.

– Всё тайное рано или поздно становится явным, – говорю я клише, глядя свекру в