Любовь 50+ - Анна Корнова
– Ты что вытворяешь! Совсем озверела! – рокотал Михаил. – Тебя придушить мало!
– И тебе доброе утро!
– Добилась своего? Довольна?
– Чем именно я должна быть довольной?
– Ты своими звонками с угрозами довела Риту до нервного срыва. Она ребёнка потеряла. Ты знала, что она в больнице, что беременность под угрозой, но звонила, оскорбляла, изводила.
– Миша, включи мозги, а то у тебя на плечах не голова, а Ритина задница, – Люба нажала отбой, поправила косынку на шее и поспешила на работу: дел там предстояло невпроворот.
Глава 19
Придя к себе в кабинет, Любовь Александровна сфотографировала ксерокопию заявления Махотиной и отправила Михаилу: пусть почитает, как его «тихий ангел» развлекается. Пришел следователь, изъяли документы – подкрался страх, липкий, пугающий. А потом закрутили дела – несмотря на проверку прокуратуры, никто не отменял утренний обход, совещание сотрудников, консультации больных.
В конце рабочего дня позвонил Михаил:
– Люба, ты когда домой придёшь?
– Не знаю. Надо на работе задержаться. Дел много, да ещё твоя Рита хлопот подкинула.
– Я понимаю, что ты занята, но нам надо серьёзно поговорить.
– Со своей красоткой серьёзно разговаривай.
– Люб, не заводись. Приходи пораньше, я тебя дома жду.
Михаил произнёс это так буднично, что Любе на секунду показалось, что ничего между ними не произошло – просто муж звонит жене сказать, что ждёт её дома. Вот он – соблазн привычных отношений.
Домой идти не хотелось: наверняка им с Михаилом предстоит неприятный разговор. Появилась трусливая мысль: пусть Миша ждёт, а она поедет ночевать к Миле. Однако Любовь Александровна одернула себя: нельзя, подобно страусу, бесконечно прятать голову в песок. Покрасила губы (хоть как-то лицо оживилось) и направилась домой.
Подойдя к квартире, Люба достала ключи, но дверь оказалась закрытой изнутри. Нажала на звонок и впервые осознала, что уже давно не ждёт, чтобы ей открыли дверь – каждый вечер она возвращается в пустой дом.
– Я собираюсь на твою пташку в суд за клевету подать, – с порога объявила открывшему дверь Михаилу.
– Не много ли судов? Со мной делёжку через суд устраиваешь, с Маргаритой судиться хочешь. Это уже что-то маниакальное.
– А встречаться каждый день с женой своего любовника и нагло смотреть в глаза, а потом ещё и свои гнусные измышления писать – это тоже мания. Мания подлости совершать.
– Ну, ты тоже хороша. Решила мою компанию развалить. Ты даже не понимаешь, что натворила. У меня счета опечатали, я сейчас должен выкручиваться, чтобы стройки не закрывать.
– Ничего, выкрутишься. А я поступаю строго по закону. Семейный кодекс прямо указывает, что имущество является общим не зависимо от того, кто из супругов вносил денежные средства. И исключительно по закону при разводе делятся акции, активы, инвестиционные счета и доли в бизнесе. А писать заведомую ложь с целью отвлечь медработника от прямых обязанностей – оказания необходимой больным помощи – это уже за рамками правового поля.
– О как! Ты оказывается юридически подкована! Раньше кроме своих эритроцитов и циститов ничего не знала, а теперь какими словечками сыпешь!
Они так и стояли в дверях, говоря колкости, стараясь побольнее зацепить друг друга, наконец Любе надоела эта перебранка:
– Дай пройти. Я всё-таки в этой квартире прописана и имею право зайти дальше порога.
Михаил отступил в сторону, и Люба не спеша сняла пальто и прошла в гостиную. Муж исподлобья внимательно наблюдал за неторопливыми действиями жены. Люба взялась за дверную латунную ручку. Вспомнилось, как долго выбирала эти ручки, как сама подшивала шторы, не доверяя тончайший шёлк мастерской, – она вила гнездо для своей семьи, а теперь другая женщина будет жить в её доме, где всё, от плитки на полу до потолочного карниза было Любой с любовью подобрано. Они с мужем вместе пробивались в непростой жизни, вместе вставали на ноги, а Махотина придёт на все готовое.
– Твоя Рита порога этой квартиры не перешагнёт.
– А! Так это тебе ещё и квартира двухуровневая понадобилась! А не подавишься?
– Прожую, – небрежно бросила Люба.
– Да тебе зарплаты не хватит всё это оплачивать. Ты от злости не знаешь, что придумать. Я же тебя не на улицу вышвыриваю, а хочу тебе нормальную квартиру купить в хорошем районе.
– Мы эту продадим, а деньги пополам поделим. И я уже решу, что мне с полученной суммой делать: купить себе нормальную квартиру или ненормальную. И дачу продадим, не будет твоя пава мои флоксы нюхать.
– Ясно, – усмехнулся Михаил, – злость здравый смысл заслонила.
– Я рада, что тебе наконец стало хоть что-то ясно. Если у тебя всё, можешь отправляться успокаивать свою болезную. Я устала на работе и хочу отдохнуть.
– А ты мне на дверь не указывай. Я тоже в этой квартире прописан, – Михаил пошёл на кухню. Там он включил чайник, по-хозяйски полез в холодильник.
– Ты не забыл, что у нас бюджеты на питание разные, – пошла следом за ним Люба. Она понимала, что не стоит начинать эти бессмысленные выяснялки, ничего, кроме раздражения, не дающие. Но не смогла сдержаться. Хотелось хоть такой мелкой придиркой мужа уколоть – пусть ему Махотина курлычет, а Люба беречь его самолюбие не собирается.
– Ничего, не обеднеешь. Столько лет кормил тебя, один раз и ты меня покормить можешь. Правда, с едой у тебя небогато. Доставку еды, что ли, заказать, – Михаил вытащил из кармана пиджака телефон.
– Ты надолго здесь решил расположиться? – опешила Люба. – У тебя, кстати, любимая женщина ребёнка потеряла. Ждёт поддержки любимого.
– Да она всё время чего-то ждёт, – Михаил опустился на кухонный диван вздохнул и неожиданно сменил тон. – Люб, не злорадствуй. Я очень от неё устал.