Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

— Хватит, — резко выдергиваю.

Лана округляя губки медленно выпускает дым. Твою мааать. Твою мать!

Ветер качает фонарь. Тусклый свет периодически выхватывает мраморное девичье лицо. И дым этот из манящих губ. Смыкаю челюсти, не моргая пялюсь на рот. Вот как это выдержать⁈

— Вкусно, — шепчет.

— Вишневый табак, — поясняю.

(*автор осуждает курение, но все в праве делать выбор — прим. авт.)

Блаженно жмурится. Слизывает остатки горько-сладкого яда.

Вид такой, будто она со стоянки тачку угнала или что иное нахулиганила.

— Даже не думай начинать, — присасываюсь к фильтру, съедая карамельный блеск.

Вот где вкусно. След ее губ.

— Да я просто, — отмахивается. — Захотелось что-то.

— Вредная привычка, — густо выдыхаю.

Рот тянет в улыбке. Не отказываю себе. Делаю это искренне и с удовольствием. Лана так возмущенно смотрит.

— А тебе не вредная? — выпячивает верхнюю губешку.

Что ж ты делаешь, дурочка.

Закашливаюсь от порнушного вида.

Все. На хер. Надо валить. Слишком пытка затянулось.

Поднимаю воротник, ловлю на пилоте молнию.

— Мне пора. Еще раз с днем рождения. Будь счастлива.

Кивает.

Ловлю очумелое трещание в груди. Один раз. М? Ну один только.

В последний раз? В один только гребаный раз и все! Один!

Хапаю в прицел, тяну ближе. На остатках сгоревшего мозга успокаиваю себя. Все ж по-братски.

— Ой, Саш, — пищит. — Ну и силища.

Втыкаюсь в макушку, набираю отравы впрок. Заталкиваю в рвущиеся легкие. Это на потом. Чтобы по чуть расходовать. По микродозе. Расходовать и выживать на ней.

— Пока.

Задирает голову. Молча снова кивает.

Пошло оно все.

Просто пошло!

Впиваюсь в щеку, сползаю к уголку губ и мне пиздец. Даже этого касания хватает, чтобы слететь с орбиты окончательно. Лана напрягается, замирает и задерживает дыхательный процесс. Чувствую, как упирается в грудь, аккуратно отталкивает.

На секунду еще раз прижимаюсь, смещаясь чуть левее. Смачно втягиваю и отпускаю. Ничего не остается, чтобы уйти. И я ухожу. Молча. Без всякого на то объяснения.

— Лана! — недовольный голос брата совсем рядом.

Сажусь в тачку. Он с ней. Стоит. Объясняет что-то. Лана на него не смотрит. Она о чем-то думает. Обо мне? Да ну на хер. Если только в моих влажных мечтах.

Ночь дома еще хуже, чем вечер. Марк напился вдрызг. Это мне наказание за то, что отказалась ехать развлекаться. Нет, я хотела в клуб потанцевать, но не в том формате что муж предложил. Это не мое. Веселье и вакханалия разные вещи.

Протест — вот. Валяется на нашей кровати. Рубашка вылезла из-под ремня. Вторую туфлю даже не снял.

Беру подушку и пижаму. К черту. Лягу в гостиной.

Верчусь без сна. Прямо перед глазами огромный букет от Саши. Вот еще и за него выхватила. Но как не взять такую красоту, а?

Молодец он. Достанется же клад какой-нибудь. Плохо завидовать так, да? Я же замужем. Только вот тот поцелуй не дает покоя. Прячу ощущения в сознании, топлю их. Все равно накрывает. Злюсь на себя. Ничего это не значит. Дружеские объятья. Все!

Дома вот… Подтягиваю покрывало к подбородку. Грустно все стало.

Марк делает все, чтобы убить нас до конца. Секса нет, уважения нет, живем будто соседи. Зачем я ему? Разводиться не желает категорически. Для карьеры нужна семья. Ооой, думаю так будто мы уже не вместе.

Прислушиваюсь к себе.

Странно.

Буквально пару дней назад исходила ревностью. Неужели последний загул Марка так все отсек. Я не знаю. Странные мы женщины. Любим. Терпим. Надеемся. А потом ррраз и отрубило.

Может у меня ПМС? Нет. Точно нет.

— Алло, — хватаю пискнувший телефон.

— Светлана, — властный голос свекра шокирует. Он никогда так поздно не звонил. — Где Марк?

— Спит.

— Разбуди немедленно.

Резко поднимаюсь на диване. Судорожно запахиваю отворот глубокого выреза, комкаю ткань на ключицах.

— Не могу, — признаюсь.

— Почему?

— Марк… Он… — мечусь в поиске ответа.

В ухо втрамбовывается нетерпеливый резкий выдох. Вздрагиваю. Это так на Сашу похоже. Один в один.

— Пьяный?

Молчу.

Свекор тоже молчит. По предплечьям рассыпаются мурашки. Я осязаю приближающуюся бурю. Еще немного и грянет.

— Руслан Эдуардович, я сейчас его разбужу. Он перезвонит вам.

— Не надо, Света, — обрубает. — Мне все ясно. Планы меняю. Будь готова выехать в академию. Это командировка. Задача отобрать лучшие кадры для безопасников. Предложить обучение по защите систем ведомств. Зайди завтра, я подробнее объясню.

Покрываюсь потом. Туда должен был ехать Марк. Обо мне речи не было. Что теперь будет, я не знаю. Но при всем желании такой объем работы сама не выполню. Значит планируется кто-то еще.

— Я одна поеду?

— Нет. Ты будешь не одна.

— С кем? — уточняю.

— Спокойной ночи.

Не отвечает. Кладет трубку.

Падаю на подушку. Туплю в потолок. Что же, командировка позволит немного развеется. Вот только что с Марком теперь делать ума не приложу. Отказаться? Руслан Эдуардович в порошок сотрет. Его приказы не обсуждаются. И в целом в принципе у нас на службе ничего не обсуждается. Такая работа.

Почему все так? Где у нас сломалось? Ну где? Разве нельзя отмотать назад? Я же так стараюсь, почему Марк не считает нужным? Насколько нас хватит не знаю.

Проваливаюсь в рваный сон. Просыпаюсь от звона расколотой чашки на кухне. Иду.

Марк в одном полотенце неровными тычками шлепает по кофемашине. Всклокоченный и злой. С него льется вода. Повсюду мокрые следы. Зажимая виски, матерится.

— Доброе утро.

Встаю перед ним, исправляю косяки на кофейном аппарате. Надув губы, кивает.

— И тебе. Принеси кофе. Я еще полежу немного.

Меня взрывает, когда он уходит. Хлопает дверью, сшибает что-то и снова хлопает. Ну перебор же⁈ Выдергиваю с мясом шнур из гнезда. Быстро плету косу и собираюсь на работу. Пошел он к черту. Больше свинского отношения к себе не потерплю!

Полностью одевшись, толкаю дверь. Лежит, копается в телефоне.

— Где кофе?

— На кухне. Ты на работу опаздываешь.

— Ничего с ними не случится. Я по делу задержусь. Кто проверять будет? — вызверяется. — Могла бы подождать меня.

— Я не генеральская дочь. Мне опаздывать нельзя.

— Ой, хорошо, — язвит. — Ты моя жена. Язву прикрути!

— Ну ты наглый, — дрожу от злости. — Извиниться не хочешь?

— За что?

Не глядя, продолжает листать что-то. Улыбается. Отвечает. И меня пристально кроет. Хочется нагадничать и спровоцировать. Поэтому бью по больному от обиды.

— В академию я еду вместо тебя, Марк. Твой отец звонил. Не обидно?

Прищуривается.

— Да похер, Лан. Вали давай, — со злостью. — Все валите. А меня оставьте нахрен в покое!