Софи Кинселла - Брачная ночь

Чувствуя прилив уверенности, я распахиваю двери ресторана. Меня сразу окутывает теплая, по-домашнему уютная атмосфера, в которой витают дразнящие запахи чеснока и морепродуктов. Кабинеты отделаны кожей, на столах стоят массивные подсвечники под старину. Посетителей хватает, но в зале совершенно не шумно, и я решаю, что ресторан мне, скорее, нравится. Его, конечно, нельзя назвать по-настоящему шикарным, но это и не второразрядная тошниловка. Все здесь устроено цивилизованно и со вкусом.

Мой взгляд падает на бармена, который смешивает за стойкой коктейли, и у меня, как у собаки Павлова, моментально возникает рефлекторное желание заказать холодный мохито.

Я не стану злиться на Бена, торопливо решаю я. Я не буду с ним спать, но и не стану сердиться, если он предложит что-то в этом роде. В конце концов, теперь мы оба взрослые люди и…

Ко мне приближается метрдотель. Ну, как говорится – с богом.

– Я должна встретиться здесь с… со старым другом, – говорю я. – Он должен был зарезервировать для нас столик. Его зовут Бенедикт Парр…

– Разумеется, мэм. Прошу за мной, – метрдотель ведет меня через весь зал. По пути мы огибаем не меньше десятка столиков, за которыми сидят мужчины, но ни один из них не глядит в мою сторону. Их лиц я не вижу, поэтому каждый раз мое сердце невольно замирает. Этот? Или вон тот? Господи, пожалуйста, только не этот…

Ах-х!.. Я с трудом сдерживаю рвущийся из груди крик. Конечно, я узнала его сразу – и вовсе не потому, что, завидев меня, он поднялся навстречу. Спокойнее, командую я себе. Держи себя в руках. Улыбайся. И все-таки, как странно снова увидеть его после стольких лет!..

Мой взгляд с невероятной скоростью скользит по его фигуре и лицу, словно я – участница телешоу под названием «Оцени Своего Бывшего Парня». Идиотское название, но я действительно фиксирую мельчайшие подробности – и тут же пытаюсь их оценить. Например, я вижу, что на нем рубашка со странным узором – что это может значить? Кроме того, он выше, чем я его помню, но за то время, что мы не виделись, он вряд ли мог существенно прибавить в росте. Значит, что?.. Значит, он похудел. Темные волнистые волосы, которые когда-то делали его похожим на юного греческого бога, подстрижены совсем коротко, и я гадаю, что это – дань традиции, моде, положению? Когда-то Бен носил в ухе серьгу, но сейчас ее нет и в помине – осталась только чуть заметная точка…

– Ну… в общем, привет, – говорю я.

Мне очень нравится, что я сумела произнести эти слова достаточно хладнокровно, без чрезмерного волнения, хотя при виде Бена я испытала самый настоящий восторг. Да он просто чудо! За все годы он нисколько не изменился. Пожалуй, он выглядит даже лучше, чем раньше, – взрослее, собраннее, серьезнее.

Бен слегка наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Это вполне взрослый, цивилизованный поцелуй. Потом он выпрямляется и окидывает меня внимательным взглядом.

– Потрясающе выглядишь, – говорит он. – Правда, потрясающе!

– Ты тоже неплохо сохранился.

– Да что я!.. – Он машет рукой. – Мне кажется, с тех пор, как мы виделись в последний раз, ты не постарела ни на один день!

– Как и ты.

Мы улыбаемся друг другу – радостно и немного удивленно. Наверное, так мог бы улыбаться человек, который сыграл в лотерею на деревенской ярмарке и получил в качестве приза тысячу фунтов вместо коробки просроченных конфет. Ни Бен, ни я просто не верим собственному везению.

А мне и впрямь повезло. С мужчиной после двадцати могут случиться самые разные вещи. Он может облысеть. Растолстеть. Обзавестись каким-нибудь нервным тиком или экземой. Слава богу, с Беном ничего подобного не произошло. Он, я уверена, тоже глядит на меня и думает: «Какое счастье, что она не обрюзгла, не поседела, не набрала шестьдесят фунтов и вообще – не превратилась в морщинистую старую ведьму».

– Прошу… – Бен гостеприимным жестом указывает на свободный стул, и я сажусь. – Ну, как ты жила все эти пятнадцать лет?

– Спасибо, неплохо. – Я улыбаюсь. – А ты?

– Грех жаловаться. – Он тоже улыбается – той самой озорной, немного лукавой улыбкой, которая так хорошо мне знакома. – Ну, считай, этот вопрос мы обсудили. Что будешь пить? Только не говори, что перешла на травяные чаи и ведешь здоровый образ жизни – я этого не вынесу.

– Смеешься?.. – Я открываю коктейльное меню. Похоже, вечер обещает быть крайне удачным. Я в этом почти не сомневаюсь, и мое настроение повышается еще на пару пунктов. – Давай-ка поглядим, что тут у них есть…

Два часа спустя я чувствую себя просто отлично. Я веселюсь напропалую, но главное даже не это. Я чувствую себя неофитом, обретшим истинную веру. Регбистом, который занес мяч в зачетную зону соперника. Это кайф, самый настоящий кайф. Вот оно, думаю я. Вот оно! Бен и я снова встретились, и нам хорошо и легко, как прежде.

Ну да, я не сдержала данное себе слово насчет алкоголя. Но сейчас мне совершенно ясно, что это было скоропалительное, необдуманное и не слишком умное решение. Когда ужинаешь с бывшим бойфрендом, которого не видела пятнадцать лет, неизбежны неловкость, напряжение, взаимное непонимание. Но если выпить несколько коктейлей, все острые углы сглаживаются сами собой, напряжение уходит, и ты начинаешь чувствовать себя свободно и непринужденно. Похоже, сегодняшний вечер способен стать одним из лучших в моей жизни – взрослой жизни, я имею в виду.

Что поражает меня больше всего, так это то, насколько хорошо мы с Беном понимаем друг друга. Словно и не было этих пятнадцати лет и мы расстались только вчера. Нам обоим снова восемнадцать, мы молоды, впечатлительны и предельно искренни. Нас не смущают ни глупые шутки, ни безумные идеи, которыми мы обмениваемся на полном серьезе, и, как и полтора десятилетия назад, мы снова готовы познавать удивительный и огромный мир. Новая пьеса, которую Бен видел на днях, выставка современного искусства, на которой побывала я (выставка была в Париже, и я ездила туда с Ричардом, но о нем я, разумеется, не упоминаю), – мы говорим об этом и о многом, многом другом. Нам есть, что сказать друг другу, есть, чем поделиться.

При этом мы не задаем друг другу банальных вопросов. Мы не говорим ни о работе, ни о бывших женах-мужьях, ни о прежних бойфрендах и подружках. Все это скучно и никому не интересно. До сегодняшнего дня я и не подозревала, как может быть приятно и… свежо, что ли, не слышать вопросов типа: «Где ты работаешь?», «Сколько получаешь?», «В каком доме ты живешь, в новом или в перестроенном?». Это не просто приятно – это раскрепощает. Я знаю, что сейчас Бен холост, он знает, что я – свободна, и это единственное, что имеет значение.

За ужином Бен выпил куда больше коктейлей, чем я. Несмотря на это, он больше помнит о наших греческих каникулах. То и дело он вспоминает тот или иной эпизод, который я давно позабыла. Например, я забыла о турнире по покеру, забыла, как совсем рядом с нашим островом затонула рыболовная шхуна, забыла тот вечер, когда мы с Беном играли в настольный теннис с двумя австралийцами и выиграли… Но стоит ему только напомнить мне о том или ином происшествии или забавном случае, как они тотчас предстают передо мной во всех ярких подробностях.