Двойная жизнь мужа. Семья на стороне - Оксана Барских

– Кстати, познакомься, это Фил, замена моему сыну, – говорит свекор, когда мы выходим на втором этаже.

Я выхожу из-за его спины и замечаю сидящего на стуле неопрятно одетого человека. От него разит неприятным запахом, а во рту, кажется, нет передних зубов. Старый, морщинистый, с длинной бородой в виде спутанных колтунов, он мало напоминает делового человека.

– Это что, бомж? Вы хотите поставить во главу холдинга вместо сына бомжа? – шепчу я, в шоке глядя на мужчину, которого свекор представил мне Филом.

В этот момент я чувствую на спине взгляд и оборачиваюсь. Мой муж выходит из лифта собственной персоной. Небритый, с темными кругами под глазами и взъерошенными волосами, он тоже мало напоминает приличного человека. Видимо, после спецприемника он не успел даже переодеться, и явно впервые появляется на рабочем месте в таком неприглядном виде. Судя по тому, как у сотрудников округляются глаза, я права.

Я едва сдерживаю хохот, представив выражение его лица, когда он узнает, что я здесь делаю.

Глава 18

Филипп Балахчин

Вот не зря я перед советом директоров чувствовал недоброе, а сейчас неприятная тяжесть скапливается в груди, когда я вижу, что устроил отец. А это он еще не знает про арест, хотя по моему виду несложно догадаться, что спал не у себя дома и даже нормально не мылся. По сути, не сильно отличаюсь от этого грязного бомжа, которого отец приволок на совет, мать его, директоров, явно для того, чтобы макнуть меня мордой в собственные испражнения, как какого-то нашкодившего котенка!

Отец всегда был строг, никогда не давал мне спуску, так что я зря надеялся, что он спустит ситуацию на тормозах и ничего не предпримет, чтобы меня наказать. И вот, что называется, приплыли! А я-то надеялся, что на совете вернусь в бизнес королем, у меня не было и свободной минуты, но я, черт побери, готовился к контракту с японцами! Не могу я просрать этот контракт! Да, я вел себя не лучшим образом, но я всё еще его наследник. Я должен заручиться поддержкой отца, вернуть контроль над бизнесом, свою семью, исправить всё, что сломал. С этими мыслями я поднимался на этаж отца в офисном здании.

И что я вижу?

Все члены совета директоров уже собрались в конференц-зале, сидят за полукруглым столом. Отец стоит у окна и что-то говорит Кате. Я пока не понимаю, зачем она здесь, но смотрю на нее с укором, ведь она даже не дернулась привезти мне чертов паспорт, и я теперь начинаю сомневаться, что у меня есть шанс ее вернуть. Слишком холодно и равнодушно она смотрит на меня.

Но Катя потом, семейные сцены сегодня не в приоритете, сейчас на повестке дня моя карьера.

Когда отец поворачивается ко мне, в его глазах читается нечто, что заставляет меня похолодеть. Это не просто разочарование – скорее, холодная ярость. Я видел его таким лишь однажды, когда еще подростком провалил важный экзамен, но сегодня всё гораздо серьезнее. Жопой чую. Отобранной тачкой и заблокированными карточками на этот раз не обойдется.

Кадык дергается, я нервно сглатываю, делая шаг к нему ближе, переминаясь с ноги на ногу.

– Филипп, – голос у отца ровный, но в нем не чувствуется ни намека на теплоту, – рад, что ты наконец соизволил явиться.

Ага, прямо слышится, как он рад!

Молча киваю, пытаясь сохранять спокойствие. Все смотрят на меня, я в центре внимания, и от напряжения в воздухе начинает спирать дыхание. Некоторые из членов совета уже явно знают о моих проблемах, это читается по лицам, я даже слышу осуждающие шепотки. Слухи в нашем кругу расползаются быстро. Но я надеюсь, что отец будет обсуждать личное наедине, а прилюдно мы будем соблюдать приличия.

Не опозорит же он меня перед всеми!

– Садись, – холодно произносит он, указывая на стул напротив, тоже во главе стола, но с другой стороны. Это дает мне надежду. Пока я еще на своем месте. Вроде как.

Я сажусь, чувствуя, как на лбу проступает пот. Отец медленно проходится вдоль стола и останавливается рядом со своим креслом, кладет руку на спинку. Он осматривает всех, но ни на ком не задерживает взгляд.

– У нас сегодня важная встреча, – начинает он, – и я бы хотел обсудить некоторые принципиальные вопросы управления нашей компанией. Но прежде, чем мы начнем, я хочу поговорить кое о чем важном, что касается основных держателей акций.

Меня бросает в холодный пот. Он решил-таки вынести сор из избы и опозорит меня перед всеми. Он собирается обсуждать наши семейные дела здесь, прямо сейчас. Меня накрывает паника, но я сижу, не могу сдвинуться с места.

– Мой сын, – говорит отец, повернувшись ко мне и глядя прямо в глаза, – вел двойную жизнь. Он обманывал свою семью, своих близких и, что немаловажно, своих партнеров. Он всех обманывал. За нашими спинами он завел вторую семью.

Земля уходит из-под ног. Он собирается рассказать им обо всем? Здесь? Зачем? Я пытаюсь что-то сказать, но голос не подчиняется.

– Он предал нашу семью, – продолжает отец. – И хуже всего то, что он продолжает верить, что может всё исправить. И он ошибается.

Тут отец переводит взгляд на всеми позабытого бомжа. Тот выглядит совершенно не к месту, и точно знает об этом. Мнется на своем кресле, растерянно глядит на моего отца. Шепот пробегает по рядам, кто-то возмущен, кто-то явно в замешательстве.

– Вы все знаете, что я ценю репутацию компании больше всего, – произносит отец. – Для меня честь и доверие – это основы бизнеса. И я готов передать контроль над нашей компанией любому человеку, который сможет сохранить эти ценности. Даже если это человек с улицы.

Он указывает на бездомного, и я чувствую, как что-то внутри меня ломается. Отец только что сравнил меня с ним, поставил на одну доску с человеком, который не имеет ничего, с бродягой, единственная цель которого – найти денег на выпивку. Я хочу немедленно встать и уйти, чтобы не участвовать в этом фарсе, но ноги будто приросли к полу.

– Этот человек, – продолжает отец, – вероятно, лучше моего сына понимает, что такое ответственность. И я с большим удовольствием отдам свои акции ему, чем тому, кто предал мое доверие и