Босс, разреши мне любить - Тина Рамм
Я глажу его теплую, мягкую шерсть, слушаю, как за стеной тихо, почти неслышно играет какая-то старая ария. И впервые за весь день чувствую, что я в безопасности.
…
Следующим утром я просыпаюсь от того, что Зигфрид лижет меня в щеку своим шершавым языком, требуя внимания. Бабушка уже на ногах. В своей неизменной белой блузке и темной юбке, с идеально уложенными седыми волосами. Она стоит у плиты и помешивает что-то в большой кастрюле, напевая себе под нос.
– Доброе утро, Полечка, – улыбается она, увидев меня. – Вставай, умывайся. Каша почти готова, а потом будем пирог месить. Земляничный в этот раз… Я с лета ягоду заморозила.
Мы проводим этот день так, словно время останавливается. Готовим, смеемся, вспоминаем мое детство, когда я приезжала к бабушке на лето и бегала босиком по траве. Бабушка рассказывает про свои гастроли, про то, как однажды в Париже у нее рвалась пачка прямо во время выступления, и как партнер ловко прикрывал ее своей спиной, чтобы зрители ничего не заметили. Я хохочу до слез.
После обеда мы устраиваемся в гостиной, бабушка включает старый черно-белый фильм, кажется, «Римские каникулы», и мы смотрим его, укрывшись одним пледом, попивая чай с мятой. Зигфрид располагается у моих ног, изредка лениво пошевеливая хвостом.
Мне так хорошо, что я даже не вспоминаю о своих проблемах. Жаль только, что завтра воскресенье, и мне придется ехать обратно в город. Возвращаться в свою жизнь, которая вдруг становится такой сложной и запутанной.
Вечером я сижу в кресле с телефоном, переписываюсь с Каро. Она присылает мне мемы про бывших и пишет, что гордится мной, что я правильно делаю, что уехала. Я глажу Зигфрида, который снова устраивается у меня на коленях, и улыбаюсь экрану.
Дверь скрипит, и входит бабушка с авоськой в руке.
– Ой, Полечка, ты не поверишь, – начинает она, снимая платок. – Иду из магазина, а навстречу мне Нонна Сергеевна. Помнишь, Сивцова? Та, что в большом доме на углу живет?
Я замираю. Сивцовы.
– Она недавно из санатория вернулась, из Карловых Вар, — продолжает бабушка, не замечая моего замешательства. – Рассказывает, что там замечательно, воды лечебные, грязи. А потом как пригласит нас на чай! Говорит, давно не виделись, надо поговорить.
– Бабуль, – я быстро мотаю головой, – может, в другой раз? Я устала что-то...
– Полечка, ты не знай когда еще приедешь… Пойдем, познакомлю тебя с Нонной. Она хорошая женщина, хоть и немного чудаковатая.
Я хочу еще поспорить, но понимаю, что бесполезно. Бабушка, если уж что-то решает, переубедить ее невозможно. Тем более что отказываться от приглашения просто невежливо.
Через десять минут мы уже идем по улице. Я кутаюсь в куртку, хотя вечер не такой уж холодный.
Мы подходим к дому, и у меня перехватывает дыхание.
Дом бабушки и дедушки Игоря.
И это не просто дом... Это дворец! Двухэтажный, из светлого камня, с колоннами, с огромными окнами, с идеально подстриженным газоном перед входом. Я сразу узнаю его. Я помню этот дом из детства, когда мы с Игорем бегали по этому участку, лазили на старые яблони и строили шалаши в кустах.
– Бабуль, – шепчу я, хватая ее за руку, – может, не надо? Пойдем домой...
– Поль, не выдумывай, – отрезает бабушка, уже нажимая на кнопку звонка.
Дверь открывается почти мгновенно, словно кто-то стоит за ней и ждет. На пороге появляется женщина лет семидесяти, но выглядящая гораздо моложе. Высокая, худая, с безупречной укладкой и в дорогом кашемировом кардигане. Она улыбается, но в ее глазах мелькает легкое удивление.
– А, это ты, Зина! – восклицает она. – Заходи, заходи! Ой, неужели это Полинка? Только по кудряшкам тебя узнала, Поль!
– Здравствуйте, Нонна Сергеевна!
Я слабо улыбаюсь, чувствуя, как щеки предательски розовеют.
– Проходите, проходите, – суетится Нонна Сергеевна, отступая в сторону. – Сережа! Зина пришла, и Полечка с ней! Помнишь, маленькая такая была, с Игорем нашим дружила?
Из глубины дома выходит высокий, седой мужчина с суровым лицом, но с добрыми глазами – дед Игоря. Он кивает нам, здоровается, и мы проходим в гостиную.
Там, на диване перед огромным телевизором, сидит мальчик. Он лениво поворачивает голову в нашу сторону, и у меня внутри все обрывается.
Лев. Младший брат Игоря.
– Здравствуйте, – лениво произносит Лев, даже не вставая с дивана. Он только кивает, продолжая смотреть телевизор, где показывают какой-то спортивный канал.
Нонна Сергеевна усаживает нас за стол, который уже накрыт скатертью с вышивкой и уставлен блюдами с пирожными, фруктами и чаем.
Я молча сажусь рядом с бабушкой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Игоря здесь нет. Только Лева. Это меня немного успокаивает.
– Ну что, Нонна, как тебе Карловы Вары? – спрашивает бабушка, беря чашку чая.
– Ох, Зина, прекрасно! – оживляется Нонна Сергеевна. – Воды чудесные, процедуры замечательные. Я там такой курс прошла, что чувствую себя на двадцать лет моложе!
Они увлекаются разговором про санаторий, про врачей, про процедуры. Я молчу, стараюсь не привлекать к себе внимания, и пью чай маленькими глотками.
– А как же ваши внуки? – спрашивает бабушка. – Давно их не видела у нас, в Ключах.
– Ох, Зина, – вздыхает Нонна Сергеевна, – Марк совсем закопался в своих делах. Мэр все-таки, город большой, проблем много. Он даже на день рождения не приехал, только позвонил. Говорит, завал на работе.
– А Лиза? – спрашивает бабушка. – Говорят, она на сносях была.
– Да, внучку нам подарила! – просияла Нонна Сергеевна. – Сонечкой назвали. Такая красивая девочка, похожа на маму. Лиза сейчас с мужем в своем доме живет, тоже некогда им, Софийка маленькая ведь.
– А Игорь? Как он?
При упоминании о нем мое сердце бросается на ребра и начинает биться с бешеной скоростью.
– Ой, Игорь... – Нонна Сергеевна машет рукой. – Мы уж беспокоимся. Парню тридцать почти, а он все один. Говорит, не нашел еще ту самую. Очень уж он разборчивый стал. Мы уж думали, может, он вообще не женится никогда.
Я опускаю глаза, чувствуя, как щеки снова горят.
– А Лева вот спортсмен у нас, – продолжает Нонна Сергеевна, кивая в сторону дивана. – Пловец. Медали лопатой гребет! Скоро, наверное, на Олимпиаду поедет.
Лев лениво усмехается, не отрываясь от телевизора.
–