Золото Блубёрда - Девни Перри

Весь этот инцидент настолько вывел меня из себя, что я завесила одеялами все окна, которые не были завалены сугробами. К тому времени, как в понедельник утром я вышла из дома, чтобы почистить папин «Форд Рейнджер» и отправиться в город в школу — ключи были в зажигании, — мое настроение было таким же мрачным, как небо.

Что мне было нужно, так это сменить обстановку. Что-то необычное, что нарушило бы монотонную рутину поездок туда и обратно между Каттерс-Лэйк и школой. Мне нужно было свидание, даже если бы это было свидание с самой собой.

Так что сегодня вечером я собиралась отважиться на поход в местный бар.

Я была уже почти у выхода, когда двойные двери спортзала распахнулись, и из них ворвался Спенсер Рэйнс.

Он резко остановился, прежде чем врезаться в меня.

— Привет, Спенсер, — сказала я, улыбнувшись ему.

Парень только сердито посмотрел на меня.

Я никогда не видела такого выражения лица у его отца, но, без сомнения, я знала, откуда оно у Спенсера.

Он пронесся мимо меня, сворачивая в коридор, который должен был привести его к раздевалкам первокурсников.

— Я тоже была рада с тобой поболтать. — Я тяжело вздохнула и вышла на улицу. — Хорошего вечера.

Спенсер уже давно ушел.

Каси был прав насчет своего сына. Спенсер был умен, но этому парню было наплевать на школу, и это было заметно. Его работы были небрежными и торопливыми, почерк в основном неразборчивый. Я так и не получила от него ни одного рабочего листа, который не был бы помятым или сложенным вдвое.

Было так неприятно видеть, как ребенок растрачивает свой интеллект впустую. Каждый раз, когда я спрашивала его в классе, он всегда отвечал. Всегда. Ранее сегодня я задала вопрос о линейных уравнениях, и когда никто не вызвался подойти к доске и написать ответ, я обратилась к Спенсеру.

Он без труда сделал это и вернулся к своему столу с сердитым видом. Если бы он приложил к домашнему заданию еще десять процентов усилий, то получил бы твердую пятерку.

Когда я шла к папиному грузовику, парковка была почти пуста. Почти все разошлись по домам на весь день. Когда я открыла «Рейнджер», над головой зажегся свет, небо было темным, хотя было только начало шестого.

Я задержалась после школы, чтобы проверить контрольные работы и составить план уроков на завтра. Когда я вернусь в хижину, мне нужно будет еще кое-что почитать. Папин дневник лежал в моем портфеле, и мне пора было закончить первую запись.

На первой странице он написал письмо Донни. Письмо, которое он написал после ее смерти. Письмо, которое разбило мне сердце. Сегодня вечером, как бы мне ни было больно, я заставлю себя прочитать следующую страницу.

После этой даты.

Бар «У Трика и Салли» был единственным в Далтоне. Он располагался в дальнем конце Мэйн-стрит, примерно в пятидесяти футах от шоссе, и на его крыше светилась красная неоновая вывеска с надписью «БАР».

На улице стояло всего несколько грузовиков, каждый из которых был покрыт грязью и снегом. В одном из пикапов сидел грязный желтый пес с отрезанным ухом. Как только я вылезла из папиного грузовика, он залаял в окно.

Я сняла пальто и перекинула его через плечо, чтобы прикрыть портфель. Затем я разгладила свой любимый зеленый свитер цвета экрю и вытащила сумочку из-под черной юбки, в которой ходила на работу.

После последнего урока я зашла в туалет и переоделась в джинсы в надежде, что смогу не выделяться в баре.

— Ну вот. — Я собралась с духом и направилась к двери.

Я никогда никуда не ходила одна. Странно, что я нервничала, когда ела в одиночестве, хотя делала это каждый божий день.

Собака все еще лаяла, когда дверь за мной закрылась.

Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тусклому освещению. Сигаретный дым обжег мне нос, и я нахмурилась. Он был не таким густым, как в учительской, но довольно плотным.

Музыкальный автомат играл «Кольцо огня» Джонни Кэша. Двое мужчин играли в бильярд за столом в углу, и лязг кия о шары сливался с музыкой.

За стойкой сидели еще трое мужчин, каждый с дымящейся сигаретой в пальцах. Один из них держал в свободной руке чизбургер.

В дыму чувствовался запах жира, пива и ликера.

Я пробиралась мимо высоких столов и табуретов, обтянутых красным винилом, к бару в глубине зала.

Бармен, парень лет тридцати с небольшим, поставил стакан, который мыл, и подошел ко мне, приветствуя очаровательной кривой улыбкой.

— Здравствуйте. Что я могу вам предложить?

— «Водку Коллинз» (прим. ред.: Водка Коллинз — простой, освежающий и популярный коктейль. Он готовится из водки, лимонного сока, сахарного сиропа и газированной воды. По сути, это кисло-сладкая водка с содовой).

Он подмигнул.

— Сейчас вернусь.

Трое мужчин, сидевших за стойкой, наклонились вперед, чтобы посмотреть на меня. У каждого из них были глубокие морщины вокруг глаз и густые бороды разных оттенков серого. На одном из них была черная ковбойская шляпа. У другого рубашка с жемчужной застежкой была расстегнута так низко, что виднелась полоска пушистых волос на груди. А третий жевал бургер так медленно, что это напомнило мне корову, жующую траву.

Неужели я только что забрела в «Клуб стариков Далтона»? Потому что до этого момента я никогда так остро не осознавала, что являюсь единственной женщиной в комнате.

Вот вам и джинсы.

— Вот, пожалуйста. — Бармен положил на стол квадратную салфетку, затем поставил мой напиток. Рядом он поставил пластиковый стаканчик с вишнями мараскино. — Похоже, вам не помешало бы еще несколько вишен.

— Спасибо. — Я слегка улыбнулась ему. Я любила вишню.

— Хотите расплатиться или откроете счет? — спросил он.

— Откройте счет, пожалуйста. И, пожалуй, я попробую бургер.

Он ухмыльнулся.

— Это моя специальность.

Его фланелевая рубашка была закатана до локтей. Через плечо было перекинуто белое полотенце. Его темно-русые волосы были длинными, их концы касались воротника, а глаза были насыщенного карего цвета.

Его цвет лица немного напомнил мне Троя. Хотя Трой никогда бы не появился на публике с щетиной на подбородке и уж точно не отрастил бы волосы настолько, чтобы они касались ушей.

— Патрик Дуган. — Он протянул руку через стойку бара. — Все зовут меня Трик. И можно на «ты».

— Как «У Трика и Салли»?

— Салли — мой напарник. — Он кивнул. — Хотя сейчас он в Калифорнии, занимается тем же, чем Салли занимается зимой. Ненавидит снег.

— После