Летние костры - Юлия Лесная
Я хотела быстрее уйти, ноги устали и солнце припекало все сильнее. Егор говорил со мной, и я не верила. Отыграть назад!? Димка, козёл, сдал меня. Я прибью его. Нет, уйду из его клиники. Голос Егора доносился, будто из бочки, мне становилось дурно.
— И где этот герой, что обрюхатил тебя? Я выхватила его злое лицо, в глазах поплыли круги.
— Я здесь, — раздался за моей спиной голос. И я обернулась. Глеб вибрировал от ярости и видимо, шока. Откуда он тут взялся вообще!?
«Вали отсюда, дядя», — сказал он Егору. — Место занято.
Егор переводил взгляд с меня на Глеба, его ледяная маска треснула, обнажая растерянность и раздражение. Он остановил взгляд на мне.
— Он что правда, отец твоего ребёнка, вот этот… Мальчик?
Я могла только кивнуть, голова закружилась так, что мой пульс колотился в горле.
— Я не мальчик, — рыкнул Глеб, сжимая кулаки. И в этот момент мир пошатнулся — я выпустила пакет и стала падать.
Очнулась резко, в полной темноте и первое, что почувствовала, горячее дыхание на плече. Я пошевелилась, Глеб сидел на полу возле дивана и шумно дышал, почти положив голову на мою руку. Он дремал. Окна были зашторены, на макушке я обнаружила мокрое полотенце, оно холодило кожу на голове — это было приятно. Я осторожно повернулась на бок, Глеб тоже пошевелился и открыл глаза. Мы бесконечно долго смотрели друг на друга. Он подвинулся ближе, его эмоции были написаны на лице — страх, недоверие, злость, растерянность.
— Ты как? — спросил он. — Этот твой звонил доктору, у тебя возможно обморок, а возможно тепловой удар. Если тебе дурно или что-то болит, сказал вызвать скорую.
— Не надо скорую, я в порядке.
Я и правда, чувствовала, что всё хорошо, голова была ясной, немного хотелось пить, но не критично.
— Принеси воды, — попросила я. Он молча протянул мне бутылку — она стояла за диваном на полу. Я села и маленькими глотками утолила жажду.
— Инна. — Глеб погладил моё колено, он смотрел мне прямо в глаза. — Ты, когда собиралась поговорить со мной обо всем этом?
— Не знаю, честно ответила я. — Может и совсем не собиралась. Это всё непросто, Глеб. Это меня оглушило. Ты знаешь, я ведь из-за этого развелась. Из-за детей, которых не могла иметь. А уж поверь, чтоб их получить, я прожила ад на земле. И вот, я прихожу на приём с дурными, очень дурными мыслями. И узнаю, что беременна. От мальчика, — я засмеялась, слёзы выступили в уголках глаз, — с которым жила по соседству.
— Не беси меня Инна, — Глеб схватил мои предплечья и потянул на себя, наши лица приблизились. — Когда ты поймёшь, что я не маленький. Молод, да. Но я готов быть с тобой несмотря ни на что. У меня есть работа, деньги, есть чувства, я не готов, но очень хочу быть отцом, хоть пока и в шоке от этой новости, — выдыхал он мне в лицо. Папа воспитывал меня один и всегда говорил мне, что я — лучшее, что произошло с ним. Да, нам страшно, но можно же просто попробовать?
— Хорошо, сказала я. Попробуем. Я сдаюсь. — И поцеловала его, отчаянно, голодно. Тело отозвалось на его близость, скручивая меня в жгуты. Глеб аккуратно отстранился. — Тебе можно? — сипло спросил он.
Я счастливо засмеялась, увлекая его за собой на пол.
— Мне можно всё, — сказала я, стягивая платье через голову. Он смотрел на меня и горел, стаскивая вещи. Его взгляд был полон обещаний, пока не наткнулся на светлый треугольник внизу живота.
Глава 21
ГЛЕБ
Когда Инна была на восьмом месяце, мы поссорились.
— Никаких свадеб, чтоб тебя! — удерживая двумя руками огромный живот, кричала она на меня. — Я с тобой и так живу, вынашиваю твоего ребенка, а ты хочешь мне стресс такой устроить? В загс, чтоб все видели нашу разницу в возрасте, ну ни за что! Только через мой труп.
— Инна, — я осторожно обходил ее по дуге, чтоб приблизится и обнять со спины, так она бы не смогла вырваться. — Я хочу, чтобы дочка была полностью записана на меня, все документы в порядке были. Одна фамилия у всех. Можно без свадьбы. Просто в кабинетике, по-тихому.
— Я итак запишу тебя отцом! Никаких кабинетиков, Глеб. Я не хочу замуж больше никогда. Ты меня бросишь ради молоденькой, и потом опять вся морока с документами. Нет, и не проси. — Ее лицо сморщилось, она заплакала. — Я как дирижабль, даже ног своих не вижу. Хочу спать все время, а ты мне какие-то проблемы подсовываешь. То переезд, то вот свадьба. Я старааая.
Я ненавидел, когда она плакала, а за беременность это случалось часто, я сразу терял всю свою уверенность и гонор. Я просто хотел, чтоб Инна снова улыбалась. Уже подобрался к ней со спины и крепко прижал, целуя шею и плечи.
— Ты еще прекраснее, чем вначале. И я хочу, чтоб мы расписались.
— Обойдешься, мальчик, — буркнула она, успокаиваясь.
Но я знал, что не оставлю попыток и она сдастся когда-нибудь.
ПЕТР
На первый день рождения Любови Глебовны собралась огромная толпа гостей. Когда все разошлись, Инна нервничала и металась по дому, запинаясь о подарки, а я с усмешкой смотрел за этой суетой. Именинница спала на руках у моего сына, а тот нежно придерживал ее на плече, сияя от удовольствия и медленно прохаживаясь по комнате. Утомилась крошка от внимания и подарков, и только отец смог укачать ее, среди этого хаоса.
— Чего Инна такая злая? — спросил я шепотом.
— Пап, — Глеб беззвучно засмеялся, боясь потревожить дочь, — она меня убьет, но кажется, она опять беременна. При том, что кормит Любу до сих пор, звонила этому своему доктору дружку. Он сказал, что по анализам все четко. И реально просил меня сперму сдать в их банк. Я долго смеялся.
— А это не опасно, так сразу? Все-таки возраст.
— При ней этого не скажи или я тебя побью, отец. — Глаза Глеба смеялись, он был счастлив.
— Ну