Летние костры - Юлия Лесная

Я набрала Димке. Он взял почти сразу.

— Привет, подружка, как ты?

— Димка, — давя панику спросила я, — а помнишь ты мне говорил про ранний климакс, а как он проявляется?

— Ну симптомы разные, жар, приливы, может хотеться спать среди дня, аппетит повышенный, забывчивость, а что такое, Инна, — забеспокоился он. — Отсутствие месячных более двух-трех циклов.

— Записывай меня на прием, — мрачно ответила я. — У меня похоже начался он. Я не могу вспомнить, когда месячные были последний раз, я не вела календарь. Сейчас середина июля, почти конец, я могу вспомнить только май. И аппетит, сонливость, тоже были, как и жар.

— Завтра же дуй в клинику, натощак сдай анализы, все по стандарту, в четверг я тебя приму сам лично, мне надо, чтоб полная картина была. Тут всякое возможно, поэтому раньше времени не расстраивайся. Есть терапия.

— Спасибо, поняла. — Я отключилась.

Ночью от всего пережитого, спала как убитая. Утром, голодная и злая, я поехала на анализы.

— Инна Александровна, — щебетала знакомая медсестра, — как вы хорошо выглядите, загорели, похорошели. Я тогда все по стандарту возьму, Дмитрий Юрьевич сказал все посмотреть, придется потерпеть, пробирок много наберу. Я только кивнула и отвернулась, хотелось есть и спать, но гормоны надо сдавать в лютую рань, такие вот правила.

После клиники я заехала в кофейню — взяла большую чашку сладкого кофе и круассан, очнулась, когда съела целых три. Вот твоя судьба, Инна, климакс и радости от булочек и конфет. Стало себя жалко. А потом я разозлилась. Эмоции сменяли одна другую, я не понимала, почему. Хотелось, чтоб кто-нибудь пожалел, но я не стала звонить подруге, надо разобраться без чужих советов.

До четверга я, изнывая от тревоги читала книги, которые тут же забывала, ела и принимала ванну, чтобы не умереть от жары, в моей старой квартирке не было кондиционера, а ехать в трешку в «Хвое» я не хотела — там все было чужое, новое, какое-то бездушное.

В клинику подъезжала мрачнее тучи, но уже настроившаяся на любой исход, знала по опыту, что двери этого красивого заведения, открывают мне только порталы в ад.

— Ну наконец-то, — Димка встал из-за стола и прижал меня к себе, его белоснежный халат хрустел и благоухал его хвойным одеколоном.

— Фу, какой ты свеженький, даже противно, — протянула я. — Давай свои говняные новости и я пошла от сюда, заливать горе коньяком.

— Сейчас посмотрим. Дима открыл папку с моими анализами, просмотрел несколько листов, кивая благосклонно, зная его манеру, можно было понять, что я не при смерти — и это уже хорошо. На последнем листе он вдруг дернулся и приблизил к глазам какую-то строчку. Посмотрел на меня. Потом снова на листок.

— Дима, не надо меня пугать.

— Давай-ка на кресло, подружка, — не своим голосом сказал он, сглотнув. Осмотрел меня. И смотря прямо в глаза твердо сказал.

— Давай на УЗИ, быстро, кабинет знаешь, я сейчас подойду.

Я могла только кивнуть. Вся жизнь летела перед моими глазами, пока я шла двенадцать шагов к этому кабинету. Наверное, рак, думала я, там опухоль. Какой тут климакс, мне просто конец. Ну хоть оторвалась с молодым любовником напоследок.

Я лежала на кушетке. Димка вошел и взял аппарат, аккуратно вводя в меня и впериваясь в черный экран, который так часто выдавал мне в жизни приговоры. Я молчала.

— Инна, тут не может быть никаких сомнений, и по анализам видно четко и тут вообще во всей красе — ты беременна, и долго, недель семь точно по сроку, — он снял шапочку, вытирая пот и начиная смеяться. — Поздравляю. Я могу сердце дать послушать, хочешь?

Я лежала с закрытыми глазами на кушетке и не понимала, что он говорит, просто какие-то слова, которые не хотел собирать в одно предложение мой мозг.

— Инна, рявкнул Дима, и я дернулась, открывая глаза, — смотри на меня, смотри, так хорошо, еще раз. ТЫ. ХОЧЕШЬ. ПОСЛУШАТЬ. СЕРДЦЕБИЕНИЕ. Ребенка? И нажал на какую-то кнопку. Ровный и быстрый гул заполнил тишину кабинета. Я сделала несколько вдохов и отключилась. Запах нашатыря вывел меня из отключки. Я дернулась отодвигаясь. Димка водил ваткой, придерживая мою голову и смотрел на меня влюбленными глазами.

— Анализы хорошие, для твоего возраста вообще космос, и семь недель уже, хорошо закрепился, сердечко стучит. Мне кажется, там девочка, вангую, что девчонка.

— Зотов, ты скотина, — сказала я и заплакала, — я чуть не умерла от шока, а ты тут бубнишь. Я что правда, беременна, это не рак, не климакс? Я что матерью стану в сорок лет, Зотов, мать твою.

— Станешь, станешь, куда денешься! Возраст, лишь цифра, вот у нас был случай, когда женщина первую беременность в 53 выносила. И родила. Ну с ней носились, конечно, как с хрустальной вазой, но наука говорит, что рожать можно, пока действует цикл, так что не надо мне тут портить радость! С одной трубой, Инна. Без стимуляций. Я хочу воочию увидеть отца, такой биоматериал нам нужен, а то сдают сейчас всякое, конечно. Вот бы мне таких шустрых.