Без права на отказ авторитету - Ася Любич

Дергаюсь от уличных звуков. Кто-то кричит, кто-то скребет по стеклу, где-то лает собака. Я наконец отмираю и заказываю себе такси, чтобы поскорее убраться отсюда. И как минимум смыть с себя следы Бауэра.

Дома тщательно проверяю, заперта ли дверь, потом долго отмокаю в ванной, щедро налив себе пены с запахом лаванды. Но даже она не перебивает терпкий запах кожи Александра, который словно ко мне прилип.

Беру телефон, на который уже который раз названивает юрист.

— Алла, куда же вы пропали? И на звонки не отвечаете. Заставили меня поволноваться.

Ну хоть кто-то обо мне волнуется. Наливаю себе ледяной воды с лимоном, смотря, как дольки лимона плавают среди льда. Остро чувствую свое одиночество. Раньше казалось, что чем больше людей вокруг, тем более счастливым будет человек. А по факту? Я пропала, я ушла из ресторана, более того, уехала на такси. И волновался только юрист, который надеется поиметь с меня приличный гонорар.

Грустно это. Ужасно, на самом деле.

Вот так закопал бы меня Бауэр, и многим стало бы легче. И не стало бы Аллы Лисовской. Посредственной актрисы, как говорит великий Александр. Может, и Глеб так думал всегда? Может быть, вообще все лгут мне о моем таланте, а на самом деле смеются за спиной?

Ну ведь не может же быть такого, чтобы за столько лет ни один человек не полюбил меня по-настоящему? Неужели только мой ребенок может показать мне, что такое настоящая любовь, когда несмотря ни на что, вопреки, сквозь боль и слезы.

Так, долой пессимизм.

Стираю набежавшие слезы, сдавившие грудь.

— Мне просто стало плохо. Спасибо за ваше беспокойство. Завтра все в силе? Во сколько мне подъехать?

— Часов в одиннадцать было бы отлично.

Замечательно, хоть на массаж схожу. Мне нужен хоть какой-то антидепрессант, раз уж алкоголь теперь недоступен.

Позже, уже высушив волосы и наложив на лицо маску, слышу, как звонит телефон.

Первая предательская мысль, что это Глеб. Что он все осознал, понял и вообще все вернется к прежним временам. Но умом понимаю, что обратно уже не повернуть. Теперь только вперед, даже сквозь острые осколки стекла. Сквозь боль и кровь.

Подхожу к телефону, на котором высвечивается незнакомый номер. Мажу руки кремом, гадая, кто бы это мог быть так поздно? Спам, номером ошиблись, а может, это тот, для кого секс стал таким же откровением и такой же неожиданностью. А с чего бы Александру мне звонить? Обсуждать нам больше нечего, если только он не планирует и правда меня убить. А насчет Ромы я все ему сказала. Я прекрасно помню, как жаждал Рома внимания брата, который, по сути, заменил ему отца. Но тот все время был сначала на разборках, потом сел в тюрьму, потом отправился в горячую точку. И столько неотвеченных писем, и столько бессмысленных звонков. А теперь Александра накрыло чувство вины, ответственность за которую он решил переложить на мои хрупкие плечи.

Хуже всего то, что я и правда немного ответственна. Хотя бы за то, что так увлеклась своей карьерой, что забыла о человеке, который по-настоящему меня любил.

Может быть, мое одиночество — та самая карма за забытого лучшего друга, за брошенного парня, которым я пренебрегла.

«Возьми трубку, Алла» — подтверждает мою теорию сам Бауэр, продолжая звонить и звонить. Хорошо, что музыка ненавязчивая. Можно слушать и слушать, а еще думать о том, что мне давно пора навестить старого друга и попросить у него прощения.

Наутро, перед тем как поехать к Герману, я беру билет до Ромашкино. Удивительно, что ехать всего несколько часов на поезде. А казалось, это очень далеко. Целая жизнь, чтобы добраться домой.

Туда, где я когда-то была действительно счастливой.

Туда, где я строила планы и мечтала о лучшей жизни.

— Алла, буду с вами честен. Я бы на вашем месте пообщался с Бауэром.

— Что? — давлюсь водой со льдом. Смахиваю капли с рубашки. — Это шутка?

К щекам приливает жар при мысли, что мне еще раз придется пережить с ним встречу. Нас больше ничего не связывает. Зачем мне с ним встречаться?

— Дело в том, что он мог бы аннулировать договор или, к примеру, оформить театр на вас в аренду. Тогда вашему мужу ничего не останется и не придется отдавать возмещение крупной суммы.

— Вы не понимаете, о чем просите. Да и Бауэр никогда на такое не пойдет. Зачем ему это?

— Вы красивая женщина.

Простой факт, который дает намек на вполне определенные обстоятельства.

— Не продолжайте вашу мысль, иначе эта встреча будет последней. С Бауэром нас больше ничего не связывает, — кроме, возможно, ДНК, которая растёт во мне. — И больше к этой теме мы не вернемся.

— Ну хорошо. Вы уже убегаете?

— У меня поезд. Моих спектаклей на выходных обычно нет. Всего доброго. Жду других вариантов.

— Попробую поискать, — прощается со мной юрист, а я беру такси и отправляюсь на вокзал. Там нахожу свой VIP-вагон, где мне отведено купе СВ.

Поезда я обожаю. Мерный стук колес вводит меня в транс, позволяя подумать о вечном или проиграть в голове очередную роль.

Я показываю паспорт, иду по вагону и наконец нахожу свое купе.

Открываю дверь, чувствуя присутствие попутчика. Поднимаю глаза, но моя вежливая улыбка тут же растворяется в гримасе ужаса, когда я понимаю, кто им будет.

— Бауэр…

— Лисовская…