Свирепая одержимость - Мила Кейн

— Ты хочешь закрыть фирму в Хэйд-Харборе?

— Да. Больше нет причин жить в таком месте. Можешь перейти в другую хоккейную команду. Ничего страшного. Да и постоянно ездить отсюда в город было неудобно. Переедем ближе к Нью-Йорку.

От этих слов меня будто ударило под дых. Уехать из Хэйд-Харбора? Я посмотрел через темное окно на голубую воду бассейна, светившуюся во мраке заднего двора. Хотел ли я оставить все это? «Геллионов» и Ледяных Богов, этот дом, тихие улицы, по которым мы с Селеной бегали. Скалистые утесы с возвышающимися над ними соснами и холодную чистую воду, разбивающуюся о камни внизу.

И ее.

Отделить Селену от этого города было невозможно. Он слишком походил на нее… такой же красивый и острый — сочетание мягкости и резких граней. Здесь я чувствовал себя дома сильнее, чем где-либо еще после смерти Эмили.

— Я отсюда не уеду. И Кэл тоже. Мы не можем снова поменять команду, — тихо сказал я отцу.

Он фыркнул.

— Сделаешь, как я скажу, если хочешь унаследовать компанию. Приехать сюда было ошибкой. Это место сделало тебя мягким и рассеянным.

И счастливым. Впервые за очень долгое время.

— Хочешь играть в хоккей — играй, не хочешь — не играй. Но если собираешься унаследовать «Синклер Индастриз», придется переехать. Знаю, сын, это звучит жестко, но так будет лучше для тебя. Такой жизни, как у меня, не добиваются без жертв. Иногда приходится принимать трудные решения. И я помогу тебе их принять.

После этого он отключился, а его слова продолжали звучать у меня в голове.

Значит, отец считал свою жизнь образцом успеха. До приезда сюда я бы без колебаний с ним согласился. Теперь эти слова звучали фальшиво. Что такого выдающегося в том, чтобы накопить больше денег, чем когда-либо сможешь потратить, и ради этого проводить жизнь в самолетах, на совещаниях и почти всегда в одиночестве? Ради удовольствия быть самым богатым человеком в комнате? Неужели к этому сводилась жизнь моего отца? Не к тому, чтобы быть хорошим мужем, любимым отцом или хотя бы другом, которого ценят. У моего отца был ровно один друг — Артур, и тот работал на него.

Какая же жалкая жизнь. Стоило мне об этом подумать, и я понял, что чувствовал это уже давно, просто до сих пор не мог осознать.

Жалкая жизнь, которой я не хотел.

И не собирался ее принимать.

Не теперь, когда понял это.

Телефон снова зазвонил, и я едва не швырнул его через комнату. Если отец решил перезвонить, отвечать я не собирался. На один вечер его яда с меня хватит.

Я взглянул на экран. Майк. Ублюдок. Все это случилось потому, что он не придержал информацию, как я ему велел.

— Что? — рявкнул я в трубку.

Он замолчал, явно не ожидая такой агрессии.

— У меня… появились новости.

— А почему бы тебе сразу не передать их моему отцу? — потребовал я. — Раз уж именно так ты решил поступить с гребаной информацией, которую я просил тебя найти?

— Это не моя вина, моя секретарша все перепутала. Она отправила файлы Артуру вместо тебя, и…

— Мне неинтересно слушать о твоей некомпетентности. Ты перевернул мою жизнь вверх дном, и теперь мне придется разбираться с последствиями. Отец решил наказать Марджори за то, что она сделала, а заодно и обеих ее дочерей, будто они виноваты в его дерьмовых отношениях. Так что, если тебе нечего рассказать мне об отце такого, чего я еще не знаю и что можно использовать в своих интересах, отвали.

— Броуди, подожди! — крикнул Майк, прежде чем я успел отключиться. — У меня есть кое-что для тебя.

Я глубоко вдохнул и заставил себя выслушать его.

— Тогда говори. И лучше бы это действительно было что-то стоящее.

— Поверь, стоящее.

51.Селена



Я наблюдала, как мама ходит по палате, то поправляя жалюзи, то проверяя мини-холодильник, то переставляя цветы у кровати. Хотелось, чтобы она наконец просто села и расслабилась.

— Надо же, отдельная палата, а воду для цветов даже не меняют каждый день.

Мы с Сиси встретились взглядами, и она прикрыла улыбку ладонью. Она свернулась в одном из огромных кресел для посетителей у окна, утонув в просторном худи. На этой неделе у нее были каникулы. Правда, учитывая, как сейчас обстояли дела между Марджори и Джоном, я не знала, что будет дальше. За ее школу обычно платили сразу за год, так что закончить учебный год она должна была без проблем, но я понятия не имела, на что способен Джон Синклер.

Он был зол, и я не была уверена, что могу его за это винить. Мама изменяла ему со своей юношеской любовью. Я всегда знала, что в молодости, еще до знакомства с моим отцом, она едва не вышла замуж за другого.

Теперь сожалеть о прошлом не имело смысла. Случившегося уже не изменить.

Телефон на тумбочке непривычно молчал. Броуди писал мне несколько раз в день. Сообщения были короткими и властными: отдыхать, ни о чем не переживать, поправляться. Обо всем остальном он позаботится сам.

Я не знала, что думать или чувствовать. Он нанял частного детектива следить за моей матерью еще тогда, когда мы с ним… чем бы мы вообще ни занимались. Просто спали вместе? Развлекались? Мне казалось, между нами было нечто большее, но теперь, учитывая его молчание, я уже начинала в этом сомневаться.

— Мам, просто сядь. Нам нужно решить, что делать дальше, — устало сказала я. Мне отчаянно хотелось выбраться из больницы, и сегодня меня наконец должны были выписать.

Мама кивнула и опустилась в кресло.

— Так какой у нас план? Что слышно от Джона?

— Мне вручили документы о разводе. Согласно брачному договору и пункту о супружеской верности, от этого богатого ублюдка нам ничего не достанется.

— Пункт о супружеской верности, — медленно повторила я.

Она несчастно кивнула.

— Изменяешь — не получаешь ничего.

Хм. Броуди наверняка рассчитывал поймать мою мать на измене, чтобы потом этим воспользоваться. Он действовал расчетливо и методично и получил именно тот результат, которого хотел. Я понимала его мотивы, но мне все равно было больно знать, что он спал со мной, позволял мне влюбляться в него и в то же время встречался со своим частным детективом, собирал информацию на мою мать и ждал подходящего