Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

— Чего ты добиваешься? — голос отца рвет перепонки. — Долго подчищать за тобой буду?

Слепо смотрю перед собой. Молчу. В глубокий затяг курю сигарету. Такой я вот неудобный. С самого рождения. Неуправляемый бастард.

Он что-то мелет еще. Проваливаюсь в вакуум. Мне уже двадцать семь. Как не старайся, не переделаешь. Какой есть такой есть.

— Ты слушаешь⁈

— Я ушел. Некогда.

Не глядя, отбиваю звонок.

Поправляю сбрую. Дерьмо, а не бронник. Свой я прое… Потерял. Опираюсь о стену родной конторы. Перетираю эмоции в кашу. Не хрена распыляться.

— Саша, привет.

По позвоночнику льется ток. Кровь мгновенно откатывает из жизненно важных органов и с ревом устремляется в сердце. Трещащая мышца захлебывается. Она сука не справляется с напором.

— Лана, — привычно выдаю грубоватые нотки.

Встречаюсь с ней взглядом.

Что стоит не прорваться болючей ране в грудине, только черт знает. Бог меня давно оставил. Он не переносит, когда нарушают заповедь «не возлюби жену ближнего своего».

А я нарушил и возлюбил. Теперь жру ведрами кару небесную.

— Ты Марка не видел?

— Вы не вместе приехали? — впиваюсь в нее.

Краснеет. Неловко теребит рукава шубки и опускает ресницы. Отвожу взгляд, чтобы не спалиться. Мысли о том, чтобы набить Марку рожу явно проступают красной строкой на лбу.

Прикуриваю еще одну сигарету. Бросаю смятую пачку в урну. С пяти утра целая улетела. Опять не спал.

— Нет.

Дрожащая слезинка срывается, падает на щеку. И слеза эта… Не могу удержаться. Стираю аккуратно. Такая нежная кожа… Лана вспыхивает. Натянуто улыбаясь, отходит назад.

Почему не моя она? М?

Задубелую шкуру прожигает горечь. Яд выплескивается. Поднимаю раскрытые ладони вверх. Типа, все ок. Не бери в голову.

— Ясно.

В целом Лана девочка стойкая. Волевая и разумная. А сегодня сорвалась.

Что брату надо? Не понимаю.

Любит ведь его.

Криво улыбаюсь стеклянными глазами уставившись в снежное покрывало. Что сказать? Пожалеть? Она не примет. От меня не примет. Я для нее табу. Она для меня тоже.

— Булатов, пора.

Пацаны зовут. Ржут в автобусе. Орлы как на подбор. И я сука с подбитым крылом. Ммм, как же накрыло. Это просто жесть. Почему она? Ведь девки гроздьями вешаются! Любые на выбор. Бери какую хочешь! Какого черта, я спрашиваю.

— Лан, послушай.

Отвлекает шум. Поднимаем синхронно глаза. Во двор резко заезжает бэха брата. Выходит взъерошенный и помятый. Небрежно сует папку подмышку, подняв ворот быстро идет.

— Марк, — зовет Лана.

— О, — растеряно. — Ты здесь?

— А где мне быть? — голос наливается обидой. — Я здесь работаю. Также как и ты, — резко выплескивает.

— Мгм, не ори. Башка болит, — подходит. — Дай подкурить, — здоровается за руку.

Подкуриваю вместо того, чтобы всечь при всех. Хоть бы рубашку сменил долбоящер. Духами прет за километр.

— Где ты был? — требует ответа Лана.

Куда только делась потерянность. Резкая. Взъерошенная и яростная. Марк закатывает глаза. Дебила кусок.

— Я пойду. Разговаривайте.

— Стой, Саш, — хватается за локоть.

Двумя руками держит. Боится, что уйду? Показываю пять минут своим парням. Дава стучит по часам. Дергаю плечами, выразительно давлю — подождать придется. У меня тут треш намечается.

— Лан, не начинай. Я не просто так дома не ночевал. Хватит, малышка. Такая работа.

— Да ты что⁈ Такой занятой?

— Хватит, — обрубает. — Потом зайди ко мне. Я при брате не намерен разговаривать.

Хлопает дверью. От удара Лана вздрагивает.

Урод. Если не любишь, то отпусти. Чего как собаку держишь⁈ Колошматит внутри. На эмоциях впервые позволяю себе обнять Лану и прижать. Молча кольцую, качаю и глажу. Так мне нужно сейчас, чтобы отвлечься и не снести Марку табло.

От тонкого аромата кружит голову.

Натягиваю поводья, чтобы не раскроить брату рожу. Семья же…

— Успокойся, — рисую круги в волосах. Хочется стянуть обрезные перчатки и пятерней сгрести волосы на макушке. Задрать подбородок и впиться в губы. Чтобы стереть вот это все! Но я не могу. И это ебучее «не могу» хуже казни египетской. — Не переживай.

— Булатов!

— Да иду я, — ору.

Лана резко отстраняется. Отвернувшись, быстро вытирает лицо. Не смотрит больше.

— Извини. Прости. Все, Саш Я что-то расклеилась. Наверное, там и правда ничего такого.

Быстро убегает.

Сссука! Выбиваю кулаком в стену. Раскатать бы кого-нибудь. Напрочь расхерачить. До крови и фарша.

Зло сплюнув, иду на место. Сажусь рядом с Давой.

— Че там? Никак?

— Мгм, — болезненно смеюсь. — Без вариантов, — ярость рвет мозги. Ярость и желчь. — Это Марк генеральский сын. Такого хер бросишь. А я, блядь, бастард.

Белым заливает глаза. Меня насмерть разрывает. И я понимаю, что зря так. Генеральские сынки это не про Лану. Она просто любит. Его.

Никакого разговора у нас не случилось. Зайти и вытребовать у мужа ответ не вышло из-за бешеного дня. Мы даже домой приехали в разное время. И чертов праздник еще! Как никогда не хочу никуда идти.

Ругаемся весь вечер.

— Да не ори хоть сейчас! — рявкает Марк. — Чего ты доколебалась?

Рву с шеи его подарок. Швыряю в мужа. Колье рассыпается на мелкие фрагменты.

— Мне нельзя спросить? — выносит из берегов. — Что такого-то? Или Марк Беловодский у нас неприкосновенность⁈ Какого черта тогда мы все еще женаты?

Муж устало растирает шею. Молча идет к столику, щедро плещет себе виски. А меня все еще трясет от злости. Он никогда не ругается. Огрызается, потом все спускает на тормозах или просто замолкает. Надолго.

Забираюсь в мягкое кресло с ногами. Длинное дорогущее платье не щажу. К чертовой матери мое день рождение! Оно все равно никому не нужно. Подумаешь двадцать пять лет! Стягиваю серьги, бросаю в шкатулку.

— Я никуда не поеду.

— Не глупи, — садится рядом. — Гости ждут.

— Вот и поезжай.

— Лана! Нехорошо подставлять родителей.

Сжимаю зубы. Искоса полирую Марка неприязнью. Вот как так получается, что отрубает в один миг? Из милого сердцу человека получается вот это? Ору про себя! Хлещу его по щекам! Долбаный ты мажор! Закончится это когда-нибудь или нет. Люди взрослеют, почему ты нет⁈

— В последний раз, — сверкаю глазами. — Где. Ты. Был.

Откидывается головой на стену. Прикрывает глаза и сдвигает брови. Он ненавидит распросы, но извините. А я ненавижу, когда муж не ночует дома.

— Лан, прости. В последний раз, — ловит руку и целует пальцы. Смотрит как нашкодивший кот. — С мужиками заигрались в бильярд.

— Ясно, — сужаю глаза.

Бильярд.

Пусть будет так. Заслон