Дети из Гамельна - Кэмерон Джейс
История с Дудочником была предана забвению, а сами они уверяли, что никакой напасти отродясь не видали.
Шли дни. Солнце светило и закатывалось вновь. Иногда шел дождь. Росли растения. Рождались младенцы. Люди умирали. Жизнь стала настолько монотонной, что тот день затерялся в памяти — точно так же, как бесчисленные эпизоды истории оказываются забытыми из-за греховного акта отрицания.
Но демон прошлого вернулся, наводя ужас на Гамельн 26 июля 1284 года. Дудочник объявился вновь в день, который изменил ход мировой истории.
Стоял теплый, залитый ярким солнцем день. Гамельн праздновал приход лета. Всенародные гуляния, разговоры, смех — они уже давно позабыли, что само их выживание было чудом.
Дудочник вернулся во всем черном. Казалось, некогда сиявшая на небе радуга затмилась вечной тьмой. Его тело с головы до ног скрывал темный плащ, а лицо потопало в глубокой тени капюшона. Говорили, что когда он перебирал пальцами по своей флейте, пальцы его походили на скелет, а дети тотчас узнали его мотив — он звучал чуть иначе, но все равно оставался неотразимым, как сладость на крыльце ведьминого домика.
От одного взгляда на него замирало сердце и начинали подергиваться веки. Дудочник вернулся преисполненным первозданной тьмы, способным увлечь людей за собой прямо в пасть Ада под улыбки на их лицах. Лица его, впрочем, за чернотой капюшона разглядеть было нельзя. Он шел медленно, уверенно, отрешенно, и подол плаща волочился по земле, напоминая гамельнцам о кишевших здесь когда-то крысах.
Стоило ему заиграть, как сорока вспорхнула ему на плечо, создавая жуткий контрастный образ. Для человека, некогда облачавшегося во все цвета радуги, а ныне ряженого в траур, эта птица оставалась единственной пестрой деталью. Сороки — существа на редкость умные. Пожалуй, одни из умнейших птиц в мире, но при этом хищные и злобные, стоит их предать или обидеть. Эта птаха определенно подходила Дудочнику под стать.
Поначалу жители Гамельна замерли на месте с разинутыми ртами и вылезшими из орбит глазами. Затем основатели заголосили: новая мелодия отравляла их души еще до того, как достигала ушей. Этот мотив заставлял их носом идти кровью, а ноги намертво прирастали к мостовой. Песнь звалась Dance Macabre (Пляска смерти), но в тот день она была лишь наименьшим из их кошмаров.
Они воочию наблюдали, как их дети, словно лунатики, движутся к Дудочнику, послушно шагая за ним по улицам вслед за крысиной невидимой вереницей. Дети шли на цыпочках, вытянув руки вперед, как обезумевший от голода странник, зачарованный ароматом еды. Дудочник вел ребятню прочь из города, точно слепых мычат, и никто не ведал, куда лежит их путь.
Сердца матерей и отцов разрывались от бессилия: они не могли сдвинуться с места, чтобы спасти детей, ша навстречу своей неведомой участи с улыбками на лицах.
Дети Гамельна ничем не отличались от тех крыс — разве что были милыми, наивными глупышками, никому не причинившими вреда и никого не заразившими. Их единственной виной было упрямство предков, предавших Дудочника и отказавшихся ему заплатить. Сколько раз сыновьям и дочерям приходилось расплачиваться за грехи отцов?
Сто тридцать детей привел Дудочник к холму под названием Поппенберг. Сто тридцать душ заплатили цену за родительский грех. Сто тридцать сгинули без следа… все, кроме семерых детей, о которых в исторических книгах не упомянули ни слова.
26 июля 1284 года семеро детей из Гамельна спаслись от мести зачаровавшего всех Дудочника. Доподлинно никто не знает как. Одни утверждали, что эти дети обладали иммунитетом к его мелодиям; другие — что они были глухими, и музыка на них не действовала; третьи верили, что так было предначертано свыше; а кто-то считал это способом мироздания восстановить баланс. Видите ли, у жизни есть свойство вечно стремиться к равновесию между добром и злом, даже если это получается у нее из рук вон плохо. По крайней мере, это рождает искорку надежды в океане отчаяния, напоминая нам, что в темной комнате всегда найдется крошечная щель, сквозь которую пробивается луч солнца, и лишь от нас зависит, сможем ли мы найти эту брешь, расширить ее и впустить целительный свет.
И да, с вами говорит сам Дьявол, потому что, хотя люди меня и раздражают, порой — подчеркиваю, порой — редкие человеческие особи поражают меня своей отвагой и силой духа. Таких я стараюсь обходить стороной: они для меня слишком крепкий орешек.
Но вот что важнее всего в этой истории: те семеро детей из Гамельна стали предками знаменитых «Семерых Пропавших».
А теперь сделайте глубокий вдох, откиньтесь на спинку кресла, закройте книгу, поправьте брови, сходите к зеркалу посмотреть на тот прыщик на лице или лучше сварите себе чашечку кофе. Дайте этой части улечься в голове, потому что дальше поездка станет куда более ухабистой. Мир покажется необъятной вселенной, которая в то же время невероятно сжимается, стоит вам соединить точки и осознать: все мы — лишь одна и то же бесконечно повторяющаяся в разных обличьях история.
Ну а теперь, когда ваш кофе пришелся вам по вкусу — надеюсь, он черный, как я люблю больше всего, — вы вполне можете спросить меня: кто же эта Семерка Пропавших? Почему они так важны и почему всплывают то тут, то там?
Поверьте, всё чертовски сложно. Некоторые зовут их Зачарованной Семеркой, другие — Семеро Пилигримов (что уже само по себе многое говорит об их истоках; «пилигримы» как намек на братьев Гримм, но об этом я толкну речь позже).
Главное, что вам нужно усвоить: они — потомки тех семерых детей Гамельна, которым удалось ускользнуть от Дудочника, и именно им было суждено сказать решающее слово в событиях Королевства Скорби много веков спустя.
Вскоре после инцидента с детьми Гамельна Дудочник вернулся в город в поисках спасшейся семерки. Разумеется, те к тому моменту уже бежали вместе со своими семьями. Местные жители, старейшины и отцы Гамельна наотрез отказались выдать Дудочнику их местонахождение. Они почитали это за свою маленькую победу над лицом зла.
Дудочник взбесился. Его месть оказалась неполной и бессмысленной. Семь детей ускользнули от его возмездия, и оставлять это безнаказанным он не собирался. Семеро ребятишек и их родня превратились в его заклятых врагов. Он поклялся выслеживать их самих, их детей и детей их детей до скончания веков.
В ярости Дудочник взмахнул плащом — всего один раз, точно крыльями летучей мыши, — и из-под него вновь брызнули крысы, возвращая в Гамельн чуму. Ту самую чуму, от которой он некогда их