Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая
Немного приспустила полотенце, и закусив губу от своей то ли глупости, то ли дерзости, сделала пару селфи. Придирчиво осмотрела результат. Мокрые сосульки цветных волос облепили лицо, шею и плечи, по-весеннему весело роняя капли воды. Стратегические места, то есть грудь, прикрыты полотенцем, край которого нервно сжимает кулачок. Попыталась расслабиться. Сделала глубокий вдох, и нажала “отправить”.
Прошло несколько секунд после отметки “прочитано”, но ответа так и не последовало. Я начала волноваться — а что, если ему не понравилось? Вот же… Модель блин нашлась… Курица мокрая!
За минуту, пока ждала ответа, успела накрутить себя так, что чуть не разревелась. А как только спиликало сообщение, замерла в нерешительности.
— Так, — выдохнула шепотом, стараясь успокоить себя же. — Если он написал, что не нравится, то я его просто покусаю. Да. Вот при встрече, сразу больно укушу за ухо. Ага.
“Семицветик… Я сейчас дико завидую твоим волосам.”
Что? В смысле?
Я глянула в зеркало, где отражались мокрые цветные сосульки, и все же спросила:
“В смысле? Хочешь цветные пряди?”
“В смысле, я хочу обнимать твои плечи так же, как они сейчас. А вон та, фиолетовая, и вовсе бессовестно целует твою шею. Я, кажется, ревную.”
Я смущенно фыркнула, и зачем-то написала:
“А я люблю свои волосы.”
Снова взглянула на себя в зеркало. Щеки стали розовыми, глаза заблестели. Да нет, курица точно не понравилась бы волку. Значит волчица я. Ну и что, что яркая и разноцветная, зато одна такая. Тимкина.
Телефон спиликал.
“Я тоже люблю их.”
24. Исповедь
Марк уже третий раз за день говорил с матерью по телефону. Та все переживала, что ему было плохо в моем новом доме, особенно после слов, что “здесь, как в самом настоящем замке, мам! Камни кругом, и на стенах, и на полу.” Я уж не знаю, что там навоображала себе Женя, но она явно озаботилась здоровьем мелкого, то уточняя не холодно ли ему, то — не дует ли?..
Я только вздохнула, уже практически безразлично подумав о том, что она ни разу не поинтересовалась, как устроилась я…
— Вечером? Хорошо, я скажу тете Агате. А ещё тетя Мичи лепешки сегодня обещала с крапивой приготовить, прикинь! Попробуешь! Да, она тоже здесь живёт…
Невольно подслушав разговор, я только усмехнулась. Мда… теперь Женя думает, что мы живём в каком-нибудь каменном бараке, и питаемся крапивой и другим подножным кормом. Но объяснять, что Мичийэ ещё по весне сделала заготовки крапивы для чуду, я не стала. Сама узнала недавно, и очень удивилась, когда мне сообщили, что начинка понравившейся мне лепешки состоит из крапивы и сыра.
— Опять не рассказал? — спросила я, когда Марк положил свой телефон на крыльцо.
— Не, — вздохнул братишка, и затравленно посмотрел на гаджет. — Сегодня приедут. Вечером. Тогда и расскажу. Верес ведь хороший, и он уже знает, что я его хозяин. Я скажу, что мне нельзя его бросать. Вот.
Брат до сих пор не сознался матери, что подобрал щенка, и очень по этому поводу переживает. Я уже говорила с папой Антоном, и предупредила о питомце — он согласился его взять, и если что, уговорить Женю. Но Марку я не сказала ничего, пусть сам сначала решится на этот разговор, ведь ему же потом отвечать за мелкие пакости щенка, пока тот не подрастет и не поумнеет.
— Ребят, а вы чего тут? — спросила Маля, выйдя из дома.
— Мы белок кормить ходили. Ой, тьфу ты! Птичек! Но там опять хозяйничала наглая белка, и утащила самые вкусные кусочки орехов, — поведал Марк, который за пару дней уже совсем освоился, и чувствовал себя как дома.
Папа Боря вернулся только вчера, сказал, что за Марком приедут чуть позже. Папа Антон там всерьез занялся шайкой Стаса, и часть уже лечится от …зависимостей, а часть отправилась в армию, которой каким-то чудом избегала раньше. Их рассказам о ведьме с ручными волками не поверили, тем более, после взятой на анализы крови. А как итог, они вдруг резко все забыли и о ведьме, и о волках, и вообще, просто хотели поиграть. Вот им квест и подкинули, под названием “армия”. Пусть играют. Одного только, игрока, тихо похоронили — “голову случайно пробил, когда на собаку дикую нарвался”.
— Погнали в горы? — позвала Маля, отвлекая меня от воспоминаний. — Здесь не далеко. Игнат сейчас заедет.
— А Тимка? — спросил Марк, опередив меня.
— И он тоже.
— Тогда погнали, — улыбнувшись ответила я, и направилась в дом. — Идём, Марк. Надо заглянуть к Мичи, взять перекус и термос с чаем. И кофту надо запасную взять.
— Да мне не холодно, — возмутился братишка.
— Марк, это здесь тебя вполне греет куртка. А в горах ветер вольный, может и под нее залезть, — поддержала меня сестрёнка, шагая следом.
— Или ты будешь нас внизу ждать?
— А что, мы прям наверх поедем?
— Пойдем.
Больше он не спорил. Только взволнованно попросил Мичи присмотреть за Вересом.
Вскоре, мы уже поднимались по небольшому склону. Для Марка, который впервые оказался в горах, даже эта небольшая, всего семьсот с копейками метров, высота, стала событием. Учитывая, что Женя не водила его дальше парка, а папа был всегда на работе, братишка с жадностью ловил каждый момент. Я видела, как он устал с непривычки, но мужественно молчал, и всматривался горящими глазами вдаль, где виднелись более высокие вершины гор, уже встретившие зиму. Под нашими ногами пока только осенняя изморозь хрустела.
— Тут круто! А там снег? Прям снег, да?
— Да, Марк. Скоро и здесь ляжет снег. В горах он раньше выпадает.
— А можно я приеду зимой?
— Можно. Если родители тебя привезут, то приезжай в любое время.
— Круть! А вон туда, — он указал покрасневшим от холода пальчиком, на самую высокую заснеженную вершину, — сходим?
— Сходим, — ответила Маля, — но позже. Пока для тебя это будет нелегко. Там подъем сложный. — А потом посмотрела на загрустившего парня, и добавила — Даже для меня пока сложный. Игнат сказал, что нужно потренироваться.
Эти слова успокоили мгновенно, и Марк посветлел. Теперь у него будет