Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

— Док, ты чего застыла? — Рей проковылял мимо на костылях, едва не задев меня гипсом. — Ностальгия? Помнишь, как я вылил на тебя ведро коктейля?

— Такое не забывается.

— Я старался.

Алекс вышел следом, неся наш багаж.

— Такси уже ждёт. Ехать минут двадцать. Готова?

— Готова, — сказала я. — Поехали.

Поместье Даррэнов встретило нас оглушительной тишиной. Никаких тебе мрачных башен, молний, зловещего органа. Дом был большой, светлый, из местного камня, увитый цветущим плющом. Пахло нагретой листвой и чем-то сладким, кажется, теми самыми ночными цветами, которые Алекс дарил мне на нашу первую ночь на Проксиме. Ностальгия царапнула где-то под рёбрами, но я тут же одёрнула себя. Собралась. Никаких сантиментов. Ты на вражеской территории, Катя. Включи профессионала.

Рей, ковылявший впереди на костылях, обернулся и подмигнул:

— Не дрейфь, док. Если мама начнёт орать, просто представь, что это турбулентность. Я же говорил.

— Я лучше представлю, что у меня в руке шприц с успокоительным, — пробормотала я.

— Тоже вариант.

Алекс, шедший рядом, легко коснулся моего локтя. Жест был почти незаметным, но я почувствовала, как по телу разливается тепло. Он всегда так делал, будто говорил: Я здесь. Это помогало. Немного.

Дверь распахнулась раньше, чем мы успели нажать на звонок. На пороге стояла женщина, высокая, статная, с копной тёмных волос, в которых серебрились седые нити. У неё были глаза Алекса — такие же зелёные, живые, с тяжёлым, оценивающим прищуром.

— Мама, — сказал Рей, и в его голосе промелькнуло что-то, чего я раньше не слышала. Кажется, это была робость. — Знакомься, это Катя. Наш врач. И наша женщина. В общем, всё в одном флаконе.

Я чуть не поперхнулась. Флаконе? Он что, правда только что сравнил меня с флаконом?

Мать окинула меня взглядом с головы до ног. Медленно. Очень медленно. Я прямо чувствовала, как мои джинсы, свитер и красное платье, которое я ещё не надела, проходят строжайший кастинг.

— Врач, — произнесла она, и в её голосе сквозило сомнение. — Землянка. И вы согласились на… эту пару?

— Мама! — возмутился Рей, но я шагнула вперёд и улыбнулась своей самой профессиональной улыбкой. Той самой, которой я встречаю буйных пациентов перед тем, как сделать им укол.

— Добрый день. Да, я врач. Да, я землянка. И да, я согласилась на эту пару. Более того, я их люблю. Обоих. И, честно говоря, ваши попытки нас разлучить только укрепили меня в этом решении. Приятно познакомиться.

В гостиной повисла тишина. Рей тихо присвистнул. Алекс, кажется, беззвучно усмехнулся. Мать перевела взгляд на сыновей.

— Она… она что нам сейчас дерзит? — спросила она, обращаясь непонятно к кому.

— Она честна, — спокойно ответил Алекс. — Это одна из причин, почему мы её выбрали.

Из глубины дома раздался низкий, раскатистый смех. В дверях гостиной появился мужчина, высокий, широкоплечий, с огненно-рыжей шевелюрой, в которой угадывался будущий облик Рея. Он был одет в простую рубашку с закатанными рукавами, и в его движениях чувствовалась та же лётная уверенность, что у моего рыжего нахала.

— А ты говорила, она будет робеть, — пробасил отец, обращаясь к жене. — По-моему, она готова к бою.

— Папа! — Рей просиял.

— Сын, — кивнул отец, и перевёл взгляд на меня. — Значит, это и есть та самая девушка с Земли, ради которой мой младший освоил грамматику? Присаживайтесь. И дайте матери выдохнуть.

Он говорил с лёгкой усмешкой, но я заметила, как внимательно он меня разглядывает.

Мы сели за длинный стол. Мать расположилась напротив меня, скрестив руки на груди. Рей тут же принялся что-то рассказывать про перелом и земные больницы, активно жестикулируя, а Алекс спокойно налил мне чай.

— Итак, — произнесла мать, и я поняла, что допрос начался. — Вы врач. Что именно вы лечите?

— В основном людей, — ответила я. — Но иногда и инопланетян. Особенно тех, кто прыгает через бордюры.

Рей фыркнул в свою чашку. Отец хмыкнул. Мать поджала губы, но я заметила, как дрогнул уголок её рта.

— И вы планируете работать? — продолжила она. — Или намерены сидеть дома?

— Планирую. У меня лицензия, и я люблю свою работу. К тому же, судя по Рею, травматология будет востребована.

— Эй! — возмутился Рей.

— Это правда, — сказал Алекс, не глядя на брата. — У него талант.

Я думала, мать сейчас взорвётся, но она вдруг выдохнула и чуть-чуть, самую капельку, расслабила плечи.

— Хорошо, — сказала она. — По крайней мере, вы не боитесь. Это уже кое-что.

Отец, который до этого молча наблюдал за нами, вдруг подался вперёд и задал вопрос, которого я, честно говоря, ждала:

— И кто же в вашей… семье будет главным?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Рей и Алекс опередили меня на долю секунды и я тут же присоединилась к ним. Мы выпалили хором:

— Я.

Повисла пауза. Отец моргнул. Мать перевела взгляд с одного на другого. Рей заржал. Алекс улыбнулся. А я подумала: Господи, кажется, мы только что сдали наш первый семейный экзамен.

Отец расхохотался. Мать, кажется, смирилась. Рей всё ещё ухмылялся, а Алекс смотрел на меня с тихим удовлетворением человека, который только что доказал теорему. Я перевела дух и уже потянулась к чашке с чаем, когда отец вдруг подался вперёд и заговорил уже без усмешки, серьёзно, даже чуть хрипловато:

— Катерина… Я должен извиниться за тот инцидент с Советом. За блокировку вылета. За всё. Мы с матерью… мы думали, что защищаем семью, а на деле едва не разрушили её.

Я замерла с чашкой в руке.

— Мы зря волновались, — продолжил он, переводя взгляд с Рея на Алекса. — Вы оказались именно той, кто нужен моим сыновьям. И я рад, что они это поняли раньше нас.

Мать поджала губы, но не перебивала. А когда отец замолчал, она вдруг добавила всё ещё строгим тоном:

— А где вы планируете жить? И где будет свадьба? Надеюсь, на Проксиме. Я хочу присутствовать. И,