Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

Ужин прошел спокойно.

Теон полчаса объяснял отцу, почему наше сегодняшнее занятие по истории было несправедливым. По его мнению, вопрос «назови три причины северной войны» был составлен неправильно, потому что причин существовало больше трех.

— Именно поэтому в задании написано назвать любые три, — объяснила я уже второй раз.

Теон повернулся к отцу, явно надеясь получить поддержку.

— Но если я знаю пять, почему должен выбирать?

Роэн отложил вилку и, к моему удовольствию, не бросился спасать сына от страшной несправедливости.

— Потому что умение выбрать главное иногда важнее, чем перечислить все известное. Если командир попросит назвать три причины, по которым нельзя садиться на определенную площадку, а ты начнешь перечислять пятнадцать, дракон успеет приземлиться раньше, чем ты закончишь.

— Это другое.

— Нет. Госпожа Маррен права.

Теон посмотрел на меня с явным подозрением.

— Вы сговорились.

— Никакого сговора, — ответила я. — Просто иногда правильный ответ остается правильным даже после того, как вы попросили второго взрослого его изменить.

Роэн улыбнулся.

— Запишите и это в вашу книгу правил.

— Не подсказывайте.

Через час Теон уже спал.

Я проверила его комнату перед тем, как уйти к себе. Окно было закрыто, ставни оставлены открытыми, потому что он ненавидел просыпаться в полной темноте. На стуле лежала одежда на завтра, возле кровати стоял деревянный дракон, который мы починили в первые дни.

— Я не маленький, чтобы вы каждый вечер проверяли, сплю ли я, — пробормотал Теон из-под одеяла.

— Раз разговариваете, значит, пока не спите.

— Но собирался.

— Тогда не буду мешать этому сложному процессу.

Он повернулся на бок.

— Завтра можно к настоящему дракону?

— Если ваш отец разрешит.

— Вы всегда так отвечаете, когда не хотите брать ответственность.

Я остановилась в дверях.

— Это вы где услышали?

— Сам придумал.

— Тогда завтра добавим риторику к занятиям. Вы становитесь опасны.

Теон тихо засмеялся.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я закрыла дверь не до конца.

Потом прошла к себе.

Вымыла волосы.

Прочитала несколько страниц книги.

Проверила тетрадь с учебным планом и поймала себя на том, что уже расписываю занятия на следующую неделю, хотя мой испытательный месяц еще даже не подошел к середине.

Это было опасной привычкой.

Я приехала в Ранвель работать.

Не строить планы на чужую жизнь.

И все же рядом с пунктом «география» уже стояла заметка: «Спросить Роэна о короткой поездке внутри владений, когда станет безопасно».

Рядом с письмом: «Начать письма самому себе через год».

С практическими занятиями: «Марта — запасы, Гарн — хлеб, конюшня — уход за лошадью».

Я улыбнулась.

Если продолжу в таком темпе, Теон к семи годам сможет управлять половиной Ранвеля и одновременно объяснять повару, почему тот неправильно считает муку.

Я легла поздно.

Разбудил меня не крик.

И не тревожный рожок.

Просто звук.

Тихий металлический щелчок.

Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно услышала.

За окном была ночь.

В доме тихо.

Потом щелчок повторился.

Далеко.

Не в моей комнате.

Где-то в коридоре или соседнем крыле.

Я села.

Первой мыслью было, что служанка уронила что-нибудь.

Второй — что служанки ночью не ходят по детскому коридору с металлом.

Я встала и накинула платье поверх ночной рубашки.

Свечу не зажгла.

Открыла дверь.

Коридор освещали два ночных светильника. Один у лестницы, второй возле поворота к комнате Теона.

Именно второй не горел.

Я остановилась.

Его гасили только утром.

Сейчас там была темнота.

Из дальнего конца коридора донесся еще один звук.

Не громче шороха.

Я уже знала этот этаж достаточно хорошо.

Слева находились мои комнаты и две гостевые.

Справа — классная, комната Теона, маленькая гостиная и старая детская, которую почти не использовали.

Ночной охранник обычно сидел возле лестницы.

Стул был пуст.

Вот это заставило меня окончательно проснуться.

Я не стала кричать.

Если ничего не случилось, разбудить весь дом всегда успеем.

Если случилось — крик предупредит не только охрану.

Я тихо закрыла свою дверь и пошла к комнате Теона.

До нее оставалось шагов десять, когда в темноте возле погасшего светильника кто-то шевельнулся.

Я остановилась.

Мужчина.

Высокий.

Не в форме домашней прислуги.

Лицо было закрыто темной тканью.

Он стоял возле стены и что-то делал с дверью маленькой гостиной.

Еще один появился из-за поворота.

У меня внутри все похолодело.

Они уже были в детском крыле.

Я отступила прежде, чем меня заметили.

Дверь Теона находилась между мной и ними.

Через главный коридор я до нее не дойду.

И тогда я вспомнила Марту.

Три дня назад, когда мы переставляли книги, я спросила, зачем в старой детской второй узкий шкаф, который невозможно было открыть полностью.

Марта отодвинула его и показала маленькую дверь.

Когда-то няни ходили через нее в служебный коридор, соединявший детские комнаты с бельевой лестницей. После перестройки им почти не пользовались, но проход оставался свободным на случай пожара.

Теон тогда пытался сразу объявить его тайным ходом.

Я запретила.

Теперь была готова поблагодарить всех предыдущих хозяев Ранвеля за нелюбовь к окончательной заделке старых дверей.

Я вернулась к себе.

Закрыла дверь.

Прошла через маленькую гардеробную к соседней гостевой комнате. Между ней и старой детской была внутренняя дверь, которой почти никто не пользовался.

Она не была заперта.

Я открыла медленно.

В старой детской было темно.

Шкаф стоял у стены.

Я отодвинула его ровно настолько, чтобы пролезть.

Служебная дверь открылась с тихим скрипом.

Я замерла.

Никто не появился.

Коридор за ней был узким, без окон. Пахло старым деревом, пылью и льняной тканью.

До комнаты Теона отсюда было совсем близко.

Старые детские помещения соединялись изнутри.

Я шла медленно, проводя пальцами по стене.

Наконец нашла нужную дверь.

Она выходила в маленькую гардеробную Теона.

Заперта из комнаты не была.

Я открыла.

Мальчик спал.

Я подошла к кровати и накрыла ладонью его рот раньше, чем разбудила.

Теон дернулся.

Открыл глаза.

Узнал меня.

Я приложила палец к губам.

Он перестал сопротивляться.

Я убрала руку и наклонилась к его уху.

— В доме чужие. Сейчас не говорим, не спрашиваем и делаем ровно то, что я скажу. Поняли?

Глаза у него стали огромными.

Но он кивнул.

— Вставайте. Без обуви.

Он сел.

Я взяла с кровати одеяло и на секунду задумалась.

Потом свернула его под подушками, подтянула покрывало выше.

Из дверей это могло выглядеть так, будто ребенок все еще лежит.